Белый Тигр в дождливый вторник…

Это было ее, только ее место.

С самого детства, когда Веру мучили кошмары, она могла спрятаться от них только здесь – вскарабкаться в мансарду, чувствуя босыми ногами каждую неровность ступенек, нажать скрытый рычаг и избавиться от страхов, поджидающих снаружи, сжимая в дрожащих ладошках «билет на волю» – старинный ключ в кованых завитушках. Ключ тоже был с секретом – он мог как отпереть дверь, так и заблокировать ее, чтобы никто не мог открыть тайник снаружи. Верины пальцы помнили каждый изгиб, каждую бороздку ключа.

– Кажется, теперь мы можем выйти и продолжить беседу в кабинете? Вы сможете нас выпустить?

Какой хороший вопрос! Она до последнего класса школы носила ключ на шее, как защитный амулет, и только пару лет назад стала использовать в качестве брелока. И теперь ее «билет на волю» украшал связку обычных ключей. А связка, как ей и положено, лежала в рюкзачке, а рюкзак – в коридоре под вешалкой, если только чернокостюмные бандиты не прихватили его с собой.

– Не могу…

Черт! Вера прислонилась лбом к двери. Кажется, ситуация серьезней, чем она полагала.

Пак Мин Джун был очень напряжен. Стараясь как можно дальше отодвинуться от девушки, он вжимался в стену и все равно чувствовал ее дрожащую спину и острые лопатки. Растрепанные волосы его невольной соседки, казалось, пытались занять вообще все пространство тайника. Как у нее только голова не отваливается во время ходьбы – такую копну на себе носить? Девушка была обыкновенной – по крайней мере, так казалось, когда она носилась по кабинету, бестолково заглядывая во все углы.

Невысокая, худенькая, порывистая, она постоянно звала: «Дед, где ты, дед?» Мин Джун следил за ее метаниями сквозь смотровую щель. (К слову, щель находилась на странной высоте, будто пользоваться ею полагалось человеку низкорослому или вовсе ребенку.) Но теперь, когда эта мелкая оказалась заперта с ним…

Парень вздохнул. Другая на ее месте уже билась бы в истерике и пыталась выцарапать ему глаза или вообще упала в обморок.

Второй вариант был даже предпочтительней – тогда она перестала бы безостановочно ерзать. Ащщ…[1 - Ащщ – раздраженный возглас. Что-то вроде нашего «черт побери!».]

– Вы сможете нас выпустить? – говорить приходилось медленно и отчетливо: кажется, внучка Лисицына не понимала и половины произносимых Пак Мин Джуном слов.

– Не могу… – девушка равнодушно отвернулась, прислонившись лбом к двери.