Кисейная барышня

Блеклость – именно то, что нужно. Нынче в моде девы болезненные да утонченные, так что большеротые брюнетки, да еще с лицом, с которого будто малиновое варенье ели, поскромнее быть должны.

Я подперла щеку изнутри кончиком языка. Родинка еще эта! Нет, кавалеры мне, конечно, разливаются соловьями про «роковую мушку в уголке рта», которую никто забыть не может, но меня она раздражает до невозможности. Может, запудрить?

Зевнув, я покачала головой.

– Давай-ка почивать, чадушко, – решительно сказала Маняша. – Утро вечера мудренее.

– А платье?

– Минутное дело. – Нянька взбивала подушку на моей стороне кровати. – В гардеробной – порядок, что на плацу солдатском, все по ранжиру, по фасону разобрано.

– И то правда. – Я скинула на пуфик шлафрок, оставшись в сорочке, и улеглась в постель.

Маняша погасила один за одним все светильники, оставив лишь крошечный ночник на прикроватной тумбе.

– Мне показалось, кто-то в море купается.

– Так то показалось, – донеслось из-за ширмы, где переодевалась нянька.

И я отошла ко сну под негромкое бормотание нянькиных молитв.

Небо было низким и хмурым, ветер – пронизывающим до костей, Маняша раздражала ворчанием, а ботильончики (мягкой на вид кожи) нещадно натирали ноги.

– Сама говорила, чтоб носочек круглый, – бормотала нянька, волоча по тропинке огроменный брезентовый кофр. – Страдай теперь. И что за фантазии, столько вещей с собою на разведку…

– Давай помогу, – примирительно предложила я, хватаясь за свободную ручку поклажи.

– Вот еще. – Она дернула кофр к себе, споткнулась о кочку и едва устояла на ногах.

Мы пробирались тропками, что петляли меж вылизанных добела ветром и солнцем валунов.

– Давай, – удержала я одновременно и багаж, и посредством его свою наперсницу.

– Все у тебя, Серафима, не как у людей, – покачала Маняша головой. – Нет чтобы осторожненько по набережной до пристани дойти…

– Все там пойдут!

– Да кто все?

Тут уж пришел мой черед сокрушаться:

– Сколько на часах в гостиной было, когда мы из апартаментов выходили? Пять! Неужели тебя не удивило, что в столь ранний час вся местная прислуга уже на ногах оказалась? И, заметь, не на кухне толпилась, чтоб господам кофе с круассанами в постели подавать, а утюги калила да горячую воду ведрами подтаскивала.

«Круассаны» я сказала в нос и картавя, даже самой, как прозвучало, понравилось.

– Бобынинская горничная еще на лестнице нам повстречалась.