Сковородка судного дня

Бургомистр, уж такой аристократ из аристократов, с первого взгляда воспылал. Как сейчас помню, в том году после лавины, все горожане на расчистке работали, на Княжью площадь карета въезжает, дорогая с гербами, лакеи дверцы открывают, ручки подают нашему пану Килеру, а Моравянка в этот момент из магистрата выбегает. «Бинты нужны, – орет, – воду кипятите!» Ну, всю свиту бургомистрову к делу и пристроила, и пана начальника заодно, собственноручно тряпки на полоски драл.

– Этот рыжий фахан? Ха-ха! Точно, любовь.

– Тоже круги вокруг панны Адельки мотает, городской совет подговорил, чтоб поставщики цены повысили, а он потом несчастную деву спас.

– Чего? – всплеснула я руками. – Это Петрик говорил?

– Ну да, – подтвердила Гражина. – Все, кроме нас, оказывается, знают, если даже до помощника мельника слухи дошли. Успокойся, дальше еще интереснее.

Она изменила голос на Мареков:

– Ты, дружище Пьер, не замечал на шее прекрасной панны ранок, наподобие надрезов?

– Надрезы? Хи-хи.

Представить даже невозможно. Ее, Адельку, с младенчества от ран берегли, Морава покойная не только ножи, даже иголки от нее прятала. Моравянка – единственная женщина в Лимбурге, да чего там, на весь Тариф одна, которая ни шить, ни вязать не умеет. Пану Килеру про то известно, но он перед всем советом на той неделе сказал, что его супруге домашней работой ручки марать не придется.

Я заскрипела зубами. За моей спиной плетутся дурацкие интриги.

Болваны! Целый город болванов. И этих людей я собиралась от оленя-людоеда спасать?

– Дальше Петрик заснул, прямо за столом, – сказала Гражина. – А чернявый стал залу шагами мерять, бормотал под нос невнятицу, я, кроме имени Адички, не разобрала ни слова.

– Спасибо, тетенька.

– Пустое. Делать-то что будем? Мне про раны на шее вопросы не понравились.

– А мне, – пискнула Рузя, – тревожно, что он бургомистра фаханом обозвал. Всем известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Тетки посмотрели друг на друга с тревогой, перевели взгляды на меня.

– Адичка?

Я вздохнула:

– Давайте по существу. Предположим, наш бургомистр действительно фахан. Если бы он меня сожрать хотел, неужели бы этого не сделал? Поводов, чтоб я будто случайно о что-нибудь оцарапалась, достаточно было.

– Может, время тянет, может, ты еще до самой вкусной кондиции не дошла, – предположила Гражина.