Сковородка судного дня

А тот принимал поздравления, многозначительно улыбаясь.

Пана Ясна выглянула на шум из кабинета:

– Следующий. Ах, нет, простите, пан Килер велел к нему пропустить пану трактирщицу без очереди.

Марек сунулся было следом, но секретарша быстро захлопнула дверь перед его длинным носом. Кабинет был огромным, как площадь, с золоченой мебелью, ткаными портьерами, картинами на стенах и люстрой, свисающей с потолка хрустальным водопадом.

– Адель! – Бургомистр поднялся из-за письменного стола.

Для начала я расплакалась, ткнула себе в живот и проговорила с протяжным всхлипом:

– Полюбуйтесь на это, вельможный пан!

Серые глаза мужчины метнулись от меня к секретарше.

Ясна скучно объяснила:

– В этой дикой местности традиционно узел справа носят девушки, у которых есть жених. Панна Моравянка обручена.

– С кем? – Бургомистр заморгал.

Я молча всхлипнула.

– Судя по разговорам в приемной, с новоприбывшим в Лимбург молодым человеком по имени Марек, – секретарша поморщилась.

Мой новый всхлип можно было счесть за утвердительный.

Бургомистр обошел стол, приблизился и дрожащими пальцами перевязал узел по центру:

– Так лучше?

Я кинула, взмахнув крыльями своего огромного чепца:

– Только это ведь ненадолго, Карл. Потому что… Мне столько нужно рассказать, признаться… Ах…

Пан Килер подвел меня под руку к диванчику у окна, усадил, сам устроился в кресле напротив:

– Ясна, подай нам с Аделью вина.

Секретарша засеменила по ковру вдаль. Я проводила ее взглядом, промокнула щеки бургомистровым шелковым платочком, вздохнула:

– Моя покойная матушка, как вы наверняка слышали, родила меня в преклонном уже возрасте…

Он не слышал, но уверенно кивнул, я продолжила:

– По этой причине уродилась я квелой, повитуха решила, что долго не протяну. Но матушка очень хотела ребенка. Поэтому отправилась на гору к феям, на ту самую, священную, на Авалон…

Бургомистр напрягся, ловя каждое слово.

– Слезы и молитвы моей несчастной матушки тронули сердце Светлой пани, и она позволила напоить меня росой Священного эдельвейса, что растет в ее священном пруду.

– Лотоса, – поправил бургомистр, – эдельвейсы в воде не живут.

– Вельможному пану виднее, – согласилась я и быстро спросила.