Вещая птица (по)беды

Но этой весной, когда я попалась на глаза паладинам Лета, разыскивающим последнюю сирену, Анна Степановна тоже невольно оказалась втянута в противостояние фейских домов. Причем почти со смертельным исходом. Руби, жрица Лета, пыталась напитать ее жизненной силой свой амулет Скольженья Душ, но что-то пошло не так, и артефакт поменял их местами. Пожилая соседка оказалась в теле рослой светловолосой фейки, прекрасной, как фарфоровая статуэтка, а Руби… В общем, не удивительно, что до недавнего времени девяностолетняя Анна Стоянова находилась в коме.

Я, честно говоря, тоже в нее с удовольствием погрузилась бы, потому что, когда вернулась из Фэйрилэнда с Паком на плече, любовью в сердце и увесистым мешочком драгоценностей под мышкой, мне пришлось с места в карьер разгребать целый ворох проблем. Например, отлавливать и пристраивать в питомник почти одичавших соседских кошек. Кстати, этот самый питомник пришлось сначала организовать, наняв персонал и зарегистрировав на свое имя еще одну фирму, поскольку те питомники, которые существовали в Энске, никакой критики не выдерживали. Потом надо было приводить в порядок разгромленную кошками квартиру, потом отбиваться от выводка дальних, очень дальних и совсем уж «седьмая вода на киселе» родственников Анны Степановны, потому что квартира почти в центре нашего уездного города оказалась вполне лакомым кусочком. А потом мне позвонил внучатый четвероюродный племянник моей соседки, чтоб сообщить, что бабулю собираются отключить от аппарата жизнеобеспечения, поэтому он приедет завтра с полицией и опечатает квартиру. А меня арестуют за мошенничество и попытку присвоения чужой собственности, если я сию минуту не подготовлю для него, внучка, вкусную сумму в красивых зеленых бумажках с мертвыми президентами. Тут я психанула и с банковской картой наперевес отправилась в Главную городскую больницу. А там, сжимая дрожащей ладонью руку ординатора Димы (чтоб не сбежал) и, глядя в спокойное восковое лицо бабы Нюры, поняла, что не могу я ее вот так просто бросить – не могу и не хочу. Вина, ответственность, сомнения раздирали меня на тысячи лоскутков. Пусть будет, как будет, решила я и отправилась общаться с Диминым начальством.

Дверь палаты была полуоткрыта. Я толкнула ее, одновременно отворачиваясь от облачка гламора, который Пак наконец решил использовать.

– Даша, ты быстро подъехала.

Знакомый ординатор Дима попытался вытолкнуть меня корпусом обратно в коридор.