Глаз Шивы. У алмазов – своя история…

Все здесь радовало взор Феодоры. Только вот то ужасное событие, то убийство несколько лет назад… Находка изуродованного трупа, прибитого к воротам монастыря, терзала душу настоятельницы все эти годы.

Тогда, ночью, едва лишь стало светлеть, она отчетливо услышала сквозь сон чей-то истошный крик. Феодора проснулась от овладевшего ею ужаса, вся в холодном поту. Ужас проник в каждую клетку тела. Настоятельница прислушалась – ни звука. Но отчего-то ей показалось, что тишина, стоявшая за окном, была тишиной смерти.

Феодора накинула шаль.

Когда она подошла к храмовым воротам, ее поразил ледяной холод, будто сковавший воздух в этом месте. Ворота были наглухо закрыты. Но все знали, что это лишь формальность, поскольку перебраться через полуразрушенные стены вокруг монастыря мог кто угодно.

Феодора мертвенной рукой отодвинула засов. Как в жутком сне большие створки ворот раскрылись и поплыли на нее. На одной из створок грузно свисало чье-то безжизненное тело. Оно было так зверски изуродовано, что сразу и не определишь – мужчина или женщина скрывается за окровавленными лохмотьями.

Этот ужасный миг Феодора никак не могла изгнать из своей памяти.

Приехавший начинающий следователь заявил, что убитая, а это все-таки была женщина лет пятидесяти, погибла несколько часов назад, к воротам преступники цепляли уже труп. Феодора промолчала – крик, который она слышала ночью, мог принадлежать и не жертве, а случайному прохожему.

– Это знак, – уверенно сказала тогда Феодора следователю.

Тот пожал плечами: на хулиганство точно не похоже.

Молодому следователю очень мешал прошедший накануне дождь. Зачем и кто совершил злодеяние, он, действительно, не представлял. Но, хоть и понимал почти стопроцентную бесполезность этого, все равно долго изучал размытую землю, искал отпечатки пальцев, что-то собирал в полиэтиленовые пакетики, замерял. Недаром его прозвали в городе «Борька-Пинкертон». Вообще-то, Феодора знала Бориса еще с тех пор, как он с букетом ромашек пришел в первый класс.

Тогда она была обычной школьной учительницей. А Боря – лопоухим парнишкой с озорными любознательными глазами. Эта его неуемная любознательность часто становилась причиной «крупных» разговоров директора школы с родителями.

– Фаина Юрьевна, вы успокойтесь, а я насчет сектантства прощупаю… Только пусть ваша мать Георгия молчит об этом, – попросил следователь.

Георгия молчала. Но зловещий слух про сатанистов все равно пополз по городу.