Картонная Мадонна

– Волошин, признайтесь, вы сами это намалевали!

– Подзаборная живопись! Клоунада!

– Примитив!

– Вы нас мистифицируете, Волошин!

– Нет, пусть скажет, что он делал на Иль де Жюиф ночью!

– Скажите, Волошин!

Макс смиренно склонил свою кудлатую голову.

– Слушал пение тамплиеров.

Зал нервно загудел.

– Разве вы не знаете, что семьсот лет назад там был сожжен гроссмейстер со всем капитулом ордена?

Зал озадаченно ждал продолжения.

– Ночами слышны их голоса.

И – не давая опомниться, Макс стал читать звучным речитативом:

– Славься, Мария.

Крестные тайны во тьме естества.

Муля-Пракрити – Покров Божества.

Дремная греза Отца Парабрамы,

Сонная Майя Праматерь-материя.

Грезы из грезы – вскрываются храмы.

Жертвы и смерти живая мистерия.

– Люди… – вдруг задиристо закричал Волошин, – вы могли бы жить счастливо! Наслаждаться так, будто только что родились и сейчас умрете! Эрос – это Христос! Ангелы – это будущие демоны! Человек выше Ангелов! А грешник ближе Христу, чем праведник!

Свист и протестующее улюлюканье заполнил аудиторию до краев, студенты подскакивали с мест, схватились в споре друг с другом, начался такой шум, что Лиля очнулась и стала опасливо озираться.

В это время за спиной Макса из-за кулисы к стульям пробрался какой-то юнец, схватил особенно странную картину и резко опустил ее себе на голову. Полотно с треском порвалось, а сам «герой» шутовски встал посреди сцены и начал кривляться.

– А вот этого не надо! – пьяненьким голосом вскричал изящный юноша в пиджаке, который был ему явно велик.

Юноша изо всей силы рванулся с первого ряда, – длинный и тот, что с моноклем, только переглянулись, – и в одно мгновенье выскочил на сцену. Удерживая свою шляпу двумя руками, он как бык, понесся на студента. От удара в живот студент упал, но тут же вскочил на ноги и пошел на обидчика. Все произошло так быстро, что Макс не успел ничем помочь положению: Сашенька запнулась о свои же длинные брюки, шляпа отлетела в сторону, а волосы рассыпались по спине.

– Женщина!

Зал разразился аплодисментами, разделился на два лагеря, но и тот, и другой лагерь были благодарны Максу за доставленное удовольствие и возможность свободно изъявлять свои принципы.

– Да здравствует исторический материализм, прогресс и феминизм! – вскричал женскими голосами зал.