Любящее сердце

– Так. И где же девочка? – спросил Этьен и зевнул.

– Какая девочка? – поинтересовалась Адель, теперь она отчего-то уставилась на свои ноги в штопаных-перештопанных чулках – забыла надеть башмаки!

– Ну, та, что шлет Юлемандену человечков за столом, – проговорил Этьен, его разморило у камина, захотелось поесть, а, может, даже и поспать.

Адель так удивилась, что уставилась на Этьена широко открытыми глазами. Она никогда, ни одной живой душе на свете, не рассказывала про свои письма датскому рождественскому волшебнику!

– Сударь, а как вы узнали, что я… – начала, было, она, и запнулась.

Тут Пит хлопнул себя по лбу, вскочил с кресла и – фьють, уселся на каминную полку прямо перед Этьеном и потряс перед ним детским рисунком с неуклюжей подписью: «Адель».

– Эй, парень! Это она и есть! Просто выросла!

И Этьену тут же спать расхотелось. Он кинул взгляд на Адель, потом – на рисунок, потом – опять на Адель.

– И кто здесь болван?! – прошептал Этьен Питу.

Тот пожал плечами и – фьють – вернулся в свое кресло.

– Мое дело – маленькое. Так что выкручивайся сам, – злорадно хихикнул Пит.

Кресло под ним скрипнуло. Кот опять жалобно мяукнул, на этот раз от того, что увидел мышь. Серая удивленная мордочка выглянула из щели в полу. Мышь быстро перебежала к столу, явно дразня кота, который не смел сейчас сунуть носа из-за занавески, и рванула на кухню.

На кухне послышался грохот кастрюль.

– Мяу! – возмущенно пробасил кот и сделал попытку выйти из своего укрытия.

Но Пит так зыркнул на него, что кот попятился назад.

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ЭТЬЕН УЗНАЕТ АДЕЛЬ

А в Ледовом дворце за всем, что происходило в трактире, азартно наблюдали рождественские волшебники. Ведь, как я вам уже говорила, у них был шар, с помощью которого можно заглянуть в любой город и в любой дом, да что там – в любое сердце! Но сердце Этьена пока представляло собой загадку.

Так что волшебники смотрели в шар, плотно рассевшись на сдвинутых скамейках – кто с попкорном, кто с конфетами, а кто и с чем посущественней.

– Совсем твой помощник распоясался! – сказал Юлемандену Микулаш, – Ты его зачем туда послал? Для работы.