Лунные драконы

– Ты, маленькая дрянь! Мне надоело с тобой возиться! – отчим продолжал улыбаться, а в его глазах плескалось тихое бешенство. – Или ты сделаешь, как я велю, и выйдешь замуж за Вольского…

– Или? – Полина с вызовом вздернула подбородок.

– Или я сотру тебя в порошок. – Тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений, что она не ошиблась с классификацией.

– Ты мне угрожаешь? – спросила она, борясь с подступающей к горлу тошнотой.

– Я предлагаю тебе выбор.

Да, выбор был очевиден: либо сытая, комфортная жизнь рядом с Вальдемаром, либо… Собственно говоря, Полина еще не до конца поняла, какая у нее есть альтернатива.

Дверь слегка приоткрылась, и под ноги Полине выкатился пушистый клубок. Он врезался в носки ее туфель и радостно взвизгнул. Полина тоже взвизгнула, скорее от неожиданности, чем от испуга. Она подхватила пушистое нечто на руки, поднесла к лицу. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось щенком далматинца.

– Ой! – сказала Полина, глядя в хитрые щенячьи глазки.

Щенок извернулся и лизнул ее в нос.

– Ой! – повторила она и улыбнулась. – Ты кто?

– …Это Джаспер, – в дверях, скрестив руки на груди, стояла Ядвига.

Она изменилась. Нет, она по-прежнему выглядела великолепно, и совершенно седые волосы, как ни странно, не портили впечатления. Даже наоборот, придавали ее облику завершенность. Дело было не в седине и не в ставших чуть более заметными морщинках. Изменились глаза. Они словно выцвели: из ярко-синих стали тускло-голубыми, в них больше не плясали с детства знакомые Полине искры.

– Привет. – Она прижала барахтающегося щенка к груди и неуверенно улыбнулась.

– Привет. – Ядвига едва заметно улыбнулась в ответ. – Ты так и будешь стоять на крыльце или все-таки зайдешь внутрь?

– Я? Ну, конечно… – Полина погладила нетерпеливо поскуливающего щенка. – Я просто немного растерялась, не ожидала увидеть такое чудо.

– Это подарок моего мужа, – по лицу Ядвиги пробежала тень. – Отпусти его, Поля.

Они сидели в залитой солнцем гостиной. Полина уже выпила две чашки кофе и съела четверть коробки шоколадных конфет, но все еще не решалась рассказать о цели своего визита. Они вели светскую, ни к чему не обязывающую беседу. Существовавшая между ними раньше близость казалась безвозвратно утерянной. От осознания этой безвозвратности Полина чувствовала почти физическую боль.