Марь

Арес вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы заполучить «эту мазню» в личное пользование, хоть раз поучаствовать в аукционе на стороне покупателей, а не продавцов. Он порылся в карманах джинсов, пересчитал имеющуюся наличность. Наличности было меньше, чем хотелось бы, но чем черт не шутит? Вдруг он окажется единственным покупателем!

С аукционом Арес просчитался. Мазня ушла за полторы тысячи зеленых. Куда ему с его сотней! Настроение, до этого благостное и приподнятое, враз испортилось. Какая-то неведомая сизокрылая птица-феникс одним лишь взмахом крыла заработала столько, сколько Аресу было не заработать и за пару месяцев раскопок.

Вот такая ерунда.

С горя и от внезапно нахлынувшей тоски Арес заказал графин фирменного самогона. Самогон Жертва гнал лично. Подавался тот с солеными огурчиками и стоил непростительно дорого. Но Аресу было все равно. Деньги, которые не вышло потратить на мазню Феникса сизокрылого, он теперь с мрачным остервенением тратил на крафтовый самогон с огурцами.

Ополовиненный хрустальный штоф наводил Ареса на философские мысли о стакане, который наполовину пуст, и собственной неприкаянности.

Именно в этот момент горькой кручины кто-то легонько тронул его за плечо, а потом спросил:

– Я присяду?

Арес дернул плечом, вместе со стулом отодвинулся от стола и лишь после этого обернулся. За его спиной стоял тот самый бородатый детинушка с аукциона. Выражение лица его было вежливо-невозмутимым, и Аресу отчего-то подумалось, что его вопрос – это чистая формальность, что не нужно ему никакое разрешение, чтобы усесться напротив.

– Ну, давай! – сказал Арес с вызовом.

На «ты» он перешел не без злого умысла: давал понять, что в «Тоске» они на равных, что китайские церемонии закончились вместе с аукционом.

– Спасибо. – Бородатый уселся напротив, окинул задумчивым взглядом штоф с самогоном.

– Угощайся! – сказал Арес. Этим поганым вечером он решил быть великодушным. – Фирменное пойло хозяина.

Почти в то же мгновение возле их стола материализовался и сам хозяин.

Это было настолько неожиданно и настолько нетривиально, что Арес потерял дар речи. Пока он приходил в себя, Жертва поздоровался с бородачом за руку, как с давним знакомым, спросил:

– Как обычно?

– Мне, как молодому человеку. – Бородач кивнул на штоф с самогоном. – И организуй нам, пожалуйста, что-нибудь из закуски.

– Закусить или покушать? – деловито поинтересовался Жертва.

– Покушать, – сказал бородатый. – Я полдня на ногах. Голодный как волк.