Внучка бабы Яги

Проследив за моим взглядом, леший сказал:

– А пауки мне не подчиняются – ее это парафия[3 - Парафия – у лютеран и католиков: церковный округ, охватывающий определенную местность, и храм, в котором совершаются священнодействия для прихожан; приход.]. – И кивнул в сторону каменного изваяния.

Мне показалось, что богиня мне подмигнула, так причудливо падал солнечный свет на ее иссеченное временем лицо.

– Ты знаешь, как ее зовут?

– Ягу поспрошай, она лучше знает, – ушел от ответа хитрый лесовик.

Бабушка! Как она там без меня? Проснулась, поди.

Возвращаться надо, некогда рассиживаться. И я поспешно вывалила на лешего все свои новости.

– И теперь что делать, не ведаю… – закончила почти жалобно. – Твоя… Матрена увидит, что бабули на месте нет, осерчает и чего-нибудь с собой утворит. А мне ребеночка жалко.

Леший помолчал, похрустел суставами, почесал в затылке:

– Да, положеньице… Матрена-то, как понесла, больше ко мне не захаживает. Я по-всякому уже пытался ее на разговор вызвать, только не хочет она.

А ведь любил я ее по-честному, ни к чему не принуждал, никем не прикидывался… – Лесовик говорил будто через силу. Было заметно, что каждое слово дается ему с трудом. – К вам в Мохнатовку мне ходу нет – только за границу своих владений сунусь, разом вещуны Трехликого повяжут. Изводят они нашего брата подчистую. Тут неплохо бы с Ягой это дело обсудить. Бабка твоя женщина ушлая, но справедливая. Не верю я, что она могла по-злому дело повернуть. Но раз ты, Ягишна, ее колдонула… Даже и не знаю теперича…

Мы еще немного помолчали.

– Давай так, – решился леший, – ты Матрену, ягодку мою, у развилки встретишь и ко мне приведешь, я ее уговорю мне дитятко отдать.

– Тебе? – У меня просто глаза на лоб полезли. – Делать ты с ним что будешь? Шишками кормить, зверенка из него воспитывать?

– Любить я его буду. – Леший явно обиделся. – Любить и от беды беречь. А что, думаешь, не воспитаю?

Мне очень захотелось почесать в затылке. А ведь лесовик в чем-то прав. Маленькому полукровке не место среди людей, заморят они его – если не со зла, то по незнанию.

Уж мне ли не знать, как жестоки бывают люди к непохожим на них созданиям?

– Ну хорошо, – не желала я окончательно сдаваться. – Матрена тебе ребенка отдаст, а что она в деревне скажет, как объяснит, куда новорожденный подевался?

– Я про то подумал, – лукаво ответил лесовик. – Мы тоже не лыком шиты, устроим для людей представление. Пусть все думают, что звери дикие ребенка в клочья порвали.