Внучка бабы Яги

Из окна валил сиреневый дым, распространяя запах свежескошенной травы. Активированные все разом хозяйственные заклинания накладывались одно на другое. Ну, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в подпол не лезло. Если девочка Яга доберется до тайной комнаты… Я похолодела и попыталась подольститься.

– Девочка, впусти меня, я тебе пряничков дам, – фальшиво начала я, ни капельки не веря в удачу.

Дверь молниеносно распахнулась, стукнув меня по лбу.

– Пряники вперед!

– Нет уж, сначала впусти, а за мной дело не станет.

– И откель ты их выймешь, надувальщица? – лукаво блеснули разноцветные глаза ведьмы. – Ни карманов, ни котомки! Уходи, приблуда. Поди! А то собак спущу.

– Бабушка, опомнись! Какие собаки? Впусти меня, нам надо поговорить!

– Ах так! Ужо я тебе, надоеде, покажу!

В который раз хлопнула дверь, через подоконник что-то перелетело, и из зарослей бастыльника[5 - Бастыльник – крупная сорная трава, бурьян.], поводя длинным носом, выбралось чучело муравьеда.

Стеклянные его глаза полыхали, выискивая цель, а из неровно сшитого брюха сыпалась солома.

– Да что он мне сделает? – хорохорилась я, выбирая из поленницы обрубок поувесистее. – У него и зубов-то нет, разве что засосет до смерти.

– Ага! А когти ты видала? Еще посмотрим, кто кого! Ату ее, Мурзик! Взять!

Мурзик утробно возрычал и прыгнул, я взвизгнула и побежала. И это исчадие я собиралась победить? Он же меня сейчас на лоскутки порвет! Живые муравьеды – существа ленивые, к долгим пробежкам не приспособленные, а вот мертвые, судя по всему, неутомимы и коварны.

Как безголовая курица, я носилась по двору, высоко задирая колени и придерживая под мышкой полено (выбросить его мне даже в голову не пришло). Бабушка азартно улюлюкала с крыльца.

– Останови его, я сама уйду, – прохрипела я задыхаясь, в очередной раз поравнявшись с родственницей.

Яга что-то сказала, но я уже летела дальше. Ответ догнал меня на следующем круге:

– Дураков нет! Ты уж, тетенька, сама как-нибудь…

– Пороть тебя некому, бабушка…

Я обреченно остановилась, перехватывая деревяшку двумя руками.

Сзади никого не было. Бабка покатывалась со смеху, утирая выступившие на глазах слезы:

– Он почти сразу в кусты сиганул. А как же ты потешно тут бегала!

Я стиснула зубы до скрипа и пожалела, что не могу применить розги к пожилой, хотя и выжившей из ума женщине.

– Лутоня, выдь ко мне, разговор есть… – донеслось с улицы.