Внучка бабы Яги

– Доброго здоровьичка, – пискнула я сдавленно.

Никакой реакции – даже головы не повернула. Размеренное дыхание, пустой взгляд, будто спит на ходу. Слыхала я про таких людей – лунатики называются. Для окружающих безобидны, а вот себе могут беды наделать. Хотя, может, и не в Матрене дело. Помрачение и колдовством навести можно. Если так, то мне сейчас дела не поправить. Эх, была б я хоть вполовину такой сильной ведьмой, как моя бабушка, щелкнула бы пальцами по-особому, и все готово. А так придется соседушку в место силы волочь, да у лешего помощи просить…

От кованой оградки погоста отделилась серая рогатая тень, бесшумно приблизилась к Матрене.

Вязкий шепот раздался, казалось, со всех сторон. «Пойдем, пойдем, девонька, давно тебя жду…» Я похолодела и попыталась зарыться поглубже в листья. Соседка молча кивнула и пошла за провожатым. Чуть дальше они свернули с проторенной дорожки. Я кралась следом, пытаясь ничем не выдать своего присутствия. Надеяться приходилось только на помощь лесного хозяина, неведомое рогатое чудовище пугало меня до слабости в коленках. Улесок быстро кончился, мы ступили под кроны деревьев – света сразу стало меньше. Я потерла глаза, пытаясь настроить ночное зрение. Куда они подевались? Странная парочка, которую я преследовала, исчезла, будто корова языком слизала. Прислушалась. Тишина… Обычные звуки ночного леса не нарушались ни человеческим голосом, ни хрустом веток…

– Потерялась, красавица? – раздалось неожиданно над самым ухом.

Тело сработало раньше разума.

С разворота я изо всех сил засадила ногой в ночного татя. Огромная фигура грузно осела на землю.

– Arsch! – Зигфрид смотрел укоризненно снизу вверх, держась руками за живот.

– Не знаю таких слов, – покраснела я. – А нечего к одиноким девицам в темноте подкрадываться.

– Да ты бы меня не заметила, даже если б я песни пел… Ходишь по лесу, будто на прогулке.

– Зачем следил за мной? – Грозно сдвинув брови, я склонилась над студентом.

Молниеносная подсечка, перекат, и вот уже я лежу на спине, а надо мной нависает разозленный Зигфрид.

– Во-первых, не следил, а охранял…

– Тьфу, видала я таких охранников… Сами с усами. – Я пыталась вывернуться, уперев руки ему в грудь, и прятала глаза. – Отпусти!

Ладонями я чувствовала гладкую прохладу его кожи, напряжение мышц и то, как часто бьется его сердце. Парень так и не переоделся, под распахнутым камзолом ничего не было надето. Пару мгновений я думала, что он не даст мне подняться.