Темная вода

Ловись, рыбка, большая и маленькая…

И закинул старик невод…

Тятя, тятя! Наши сети притащили мертвеца…

В голову лезла такая чудовищная хрень, что Чернов помимо воли нахмурился. А все потому, что сети притащили вот этих: девчонку и мальчонку. Это на озере, в темноте, он подумал, что тетку. Она орала благим матом, и он ошибся. А сейчас, при свете, отчетливо видел – не тетка, а девчонка. Мокрая, взъерошенная, с совершенно безумными глазами и такими же безумными поступками. А мальчонка, стало быть, сын. Нормальный такой пацан, по виду смышленый.

Вот только в воду полез зря. Если, конечно, сам полез. Если не мамашка его в озеро затянула. Мамашки нынче всякие бывают. Повернутые на оздоровлении, повернутые на экологии, просто повернутые. Эта, похоже, просто повернутая. Или напуганная?

Это сначала Чернов подумал, что она чокнутая, а потом присмотрелся и увидел кое-что еще. Она боится. Это был какой-то глубинный страх, замешенный на чем-то реально опасном. И на мальчонку своего она смотрела как-то странно, словно видела впервые в жизни.

Держала его цепко, обеими руками, в лицо заглядывала. А на руках – синяки. Не сегодняшние, но еще довольно свежие. Характерные такие синяки… Впрочем, не его дело. Его дело эту утопленницу с малым обогреть, просушить по-быстрому и выставить за дверь. Рыбалка сорвалась, но день, возможно, еще не до конца потерян.

К ванной шли паровозиком: Чернов волок на буксире утопленницу, а утопленница, соответственно, малого.

– Давай, парень, ныряй первый, а я пока схожу вам за одежками! – Он старался говорить если не доброжелательно, то хотя бы спокойно.

Малой не виноват, что у него мать с приветом. Может, и мать не виновата, просто уродилась такой… и все дела. – Полотенца там! – Он кивнул на стопку полотенец. – Можете не закрываться, я без стука не войду.

Она ничего не ответила. Кажется, она его даже не услышала. Ну, бывает.

Внутренности своего шкафа Чернов разглядывал долго и сосредоточенно. Нарядить требовалось не только мамашку, но и малого.

Во что-то из его вещей нарядить. А вещи у него не на лилипутов шитые, если что. Выходило, что наряжать их ну совсем не во что. Если только закутать…

Для мамашки он пару минут выбирал между банным халатом и своей фланелевой рубашкой. Остановился на халате, потому что дама в рубашке чужого мужика – это как-то слишком. Рубашку, кстати, можно приспособить для малого. Рукава закатать или завязать на манер смирительной рубахи. Впрочем, это он зря. Малой ему нравился.