Непобедимая буря

Она?

Огненная ломаная линия перекосила образ в глазах Василия. Попала в берег ручья за осокой слева.

Девушка осталась. Дошла до центра поляны. Запрокинула голову. И протянула руки на сизую тучу.

Как по сценарию, ливанул тёплый дождь. Бабахнуло!

– Ты что? – пробормотал Василий. Схватил фрак под мышку и выскочил из-под ольхи.

– Маремьяна!

Будто не услышала. Не повернулась. Он добежал до неё – и схватил за плечи:

– Вы безумны? С молнией не шутят! Она играть не станет!

Большие светло-зелёные глаза раскрылись на него.

– Нет, нет, нет! – она завертела головой, принялась закрывать лицо и ткнулась лбом к нему в грудь. – Только не вы! Вы не должны видеть моих слёз!

Вспышка ослепила их обоих и заставила схватиться друг за друга. За ней раздался такой взрыв, словно в ста шагах рухнул Кёльнский собор. Дождь шумел, бил по траве.

– Не страшно? – прошептал Василий.

– Нет.

Настоящая – не бесплотная перкаль рукава-фонарика смялась и потеплела под его пальцами.

– Всё же лучше любоваться этим великолепием не здесь, – он взял девушку за руку и потянул в яму, оцеплённую кустами малины. Мигнуло, шарахнуло над еловыми верхушками – они упали на колени и пригнулись грудью к травянистому склону.

Там, где «рухнул Кёльнский собор», на стволе старой осины зияло белое нутро. Длинная щепа коры лежала на земле.

Маремьяна повернула мокрое и белое лицо:

– Неужели я здесь – с вами? Я думала, вы никогда не заговорите со мной… Василий.

– Вы тоже знаете моё имя?

– Я знаю о вас больше, чем вы думаете, – она улыбнулась.

Дикая, шокирующая улыбка. С мертвенной серьёзностью её лица она не вязалась. Взамен ожидаемой грусти, надрыва, улыбка её выстрелила какой-то южно-итальянской… нет – даже бразильской энергией!

Василий расправил зажатый под мышкой фрак, прикрыл полой девичьи плечи. Следовало сделать это раньше: сквозь промокшую розовую ткань уже просвечивали её рёбра и ложбинка позвоночника.

Дождь-предатель зашелестел тише – собственное сердце зазвучало в ушах, и дыхание… В лесу послышался редкий птичий свист.

Завитки волос обвисли на висках у Маремьяны, и… Как это было прекрасно! Лицо её по форме напоминало сердце: широкий лоб, высокие скулы, короткий и острый подбородок, но мягкий, не угловатый. Большие глаза, тонкие лиловые веки, маленький рот… хотелось сказать: как на картинах Грёза. Но ни на одну из этих ярких женщин она не была похожа.