По ту сторону вечности

Что, если легенды о великом маэстро Паганини имеют под собой основание? И первой сотворенной женщиной является вовсе не Ева, а ныне демонизированная Лилит?

Я не ставила своей целью написать второе «Евангелие от Дьявола» – хотя бы потому, что не обладаю должной компетенцией и опытом. «По ту сторону вечности» частично является продолжением булгаковской прозы и поэзии Ш. Бодлера, анализом образов нечистой силы в литературе – начиная от Мефистофеля И. Гёте и заканчивая мессиром Воландом Михаила Афанасьевича, приоткрытой завеса бездны и возможностью заглянуть в нее хотя бы на миг.

Затем, чтобы вынести уроки. Ведь первое, чему мы должны научиться у мрака – это сохранять внутреннее спокойствие и свет, освещающий, словно факел, тернистые тропинки. И первое, чему нам стоит усвоить у смерти – безусловную, неиссякаемую волю к жизни.

Я не могу назвать данную книгу моим выходом в мир писательства. Для меня она останется личным дневником, отпечатками следов и поисков, длившихся не один год. Проба пера, желание приподнять вуаль декадентства? Возможно – увы, назвать меня полноправным писателем нельзя, ведь этот вид творчества – один из многих моих путей, который я вправе оставить, если посчитаю нужным.

Неизменным остается одно – облачить суть в форму, ради чего, собственно, и задумывалась эта книга. «Я мыслю, следовательно, существую» для меня звучит как «я творю – следовательно, я жив!»

А. Дюрер – «Рыцарь, смерть и Дьявол»

    Ваша покорная слуга,

    Татьяна Косенко

По ту сторону света

И.

 К. Айвазовский – «Сотворение мира. Хаос»

Монолог смерти

Закройте глаза.

Я – то, чего вы инстинктивно избегаете, подобно тому, как зверь пугается вспышек голодного костра. То, чего вы боитесь, а значит, ненавидите. Зовете и гоните от себя, когда я неслышно прихожу в ваш дом и сажусь подле кровати. Когда касаюсь тонкими пальцами шелковистых прядей волос, нежных контуров плеч и хрупкой шеи, где едва заметно вздрагивает кромка сосуда.

Мне ничего не стоит сжать горло несчастной барышне.

…На следующее утро от былой девичьей красоты не останется даже следа: глаза приобретут стеклянный блеск, а кожа покроется уродливым пятнами. Как жаль.

Marianne Stokes – «La Jeune fille et la Mort»

Я просто темнота. Чужая для вас. Непонятая, неправильная, неестественная – называйте меня как хотите. Я лишена ярлыков, к которым вы так привыкли за тысячи лет своего становления.