Булочка для кондитера

14 октября

***

14 октября

– Лиля, садись, – грациозным кошачьим жестом женщина указала на мягкое офисное кресло, которому посчастливилось стоять прямо пред серыми очами главного редактора. Вряд ли креслу это нравилось, когда Хельга Ланс гневалась на него впору было подкладывать пеленку или предварительно надевать памперс на провинившегося. Но сейчас великая и ужасная была, кажется, в неплохом расположении духа. Даже улыбалась тонким, чуть кривоватым ртом. – У меня к тебе серьезный разговор.

Лиля побледнела. Черт, так что там про пеленки? Ей, кажется, срочно нужна парочка. Одна, чтобы спасти кресло, а вторая, чтобы прикрыть голову, которую под строгим взглядом хочется автоматически начать посыпать пеплом, признать все грехи. Кеннеди убила? Я. Холокост? Да Адольф – мое второе имя! Вы еще самого главного не знаете! Яблоко у змея тоже я съела. Оно было карамельное и на палочке – не удержалась.

– Лиля, давай поговорим честно. Хочешь чаю? – вот это совсем неожиданно.

Ошарашенно хлопая глазами, она попыталась молча изобразить жест отказа. Видимо, вышло плохо и невразумительно, потому что через минуту перед ней стояла чашка с дымящимся ароматным чаем каркадэ.

– Спасибо, – ура! Она смогла выдавить из себя хоть слово. Прогресс!

– Не стоит. Разговор и правда очень серьезный. Начальство считает, что у нас в штате перебор. В течение недели я должна решить, от чьих услуг отказаться. Сейчас у меня два стажера – ты и Марианна.

Одну из вас я должна уволить.

Сердце забилось так громко, что на секунду Лиля будто лишилась слуха. Она или Марианна? Понятно зачем чай. Сейчас ей скажут: «Извини, ты не в формате издания. Шуруй в Комсомольскую правду или еще куда подальше». Хельга сложила руки в известном всему миру жесте – пальцы к пальцам. Зачем это? Она и так вела разговор. Невербальных знаков можно избежать. Но Хельга не была бы Хельгой, отпусти она её так просто. Жертву нужно додавить, добить и оставить лишь мокрое пятнышко – так их главный редактор поступала с конкурентами и ненавистниками.

Последних было более чем достаточно.

– Я не хочу увольнять тебя, – выдохнула женщина и наморщила лоб. – Можешь думать, что угодно, но я не слепая. Качество текстов значительно улучшилось, но вряд ли Эмина и остальные стали писать лучше. Уволила бы всех к черту, если бы не Слепцов, старый кобель, – любит, чтобы на него работали длинноногие красотки.