Свечная башня

Замаялся отгонять! Этот еще не вернулся? – Он так быстро сменил тему разговора, что Мирослава не сразу поняла, о ком он вообще.

– Всеволод Мстиславович?

– Ага, чудо горисветовское.

– Не жалуешь ты его, как посмотрю.

– А что его жаловать? Развел тут канитель! Раньше все было по-простому, но с умом, а сейчас ерунда какая-то. Вечно посторонние на территории. То родители, то какие-то тетки из попечительского совета и министерств. И все так и норовят лошадок погладить. Одни покормить, другие погладить, а мне потом успокаивай да лечи.

Так где девочка нашлась? – Он снова резко сменил тему, но на сей раз Мирослава оказалась к этому готова.

– В библиотеке. Пока маменька дома принимала гостей, девочка сидела в читальном зале.

– Читала?

– Рисовала. Она рисует очень хорошо.

– Так же, как ты?

– Я не рисую. – Мирослава отступила на шаг, отряхнула с ладоней сахарные крошки.

Дядя Митя ничего не ответил, лишь молча покачал головой.

Это была запретная Тёма. Эту тему Мирослава не обсуждала ни с кем.

Ни с модным психологом, ни с дядей Митей. Только, в отличие от психолога, дяде Мите было не все равно, он за Мирославу переживал с самого первого дня их знакомства.

Потянуло холодом, невесть откуда взявшийся сквозняк погнал по полу соломинки. Лошади заржали все разом, на шесть голосов. Мирослава суетливым движением пригладила волосы, и лишь, когда пальцы коснулись тугого пучка, успокоилась. Ничего не вздыбится! Никто не зазомбовеет! Да и с чего бы?! Особенности психики или восприятия действительности – только и всего! И лошади умолкли.

– Ты скоро домой? – спросила она, чтобы нарушить установившуюся какую-то неправильную тишину. – Может сначала ко мне на чашечку кофе? У меня есть очень вкусный, как ты любишь.

– В другой раз, мне уже и в самом деле пора.

Дяде Мите всегда было пора или некогда, он никогда не переступал порог ее квартиры, сколько бы она его ни приглашала, отделывался отговорками о занятости, но Мирослава понимала – дядя Митя не хочет компрометировать ее в глазах горисветовской общественности, не хочет рушить ту стену, которую она с такой тщательностью выстраивала между собой и остальными.

Дядя Митя не был «остальными», но границы предпочитал не нарушать.

– Но, если ты подождешь пару минут, я тебя провожу. Прогуляемся.

– Я подожду. – Мирослава уселась на скамеечку недалеко от велосипеда, вытянула перед собой ноги, полюбовалась на носки кед. – Мне не к спеху.

Дяди Мити не было минут пять.