Мери Поппинс для квартета

Как я ни злилась, но красоту ювелирно подобранных пудровых роз, гортензии и орхидей – всегда восхищалась, как флористы умели так сочетать несочетаемое – я оценила. Просто замерла от восторга. Даже предполагаемую непристойную цену этой роскоши стала подсчитывать только на второй минуте любования.

– Вау! – только и сказала дочь. Потом внимательно посмотрела на композицию из цветов, людей в черном и их хозяина и ехидно поинтересовалась: – А сами вы не дарите, потому что…

«Не царское это дело – батюшке-барину гувернантке цветочки дарить! Корона съедет еще», – хотела я продолжить тираду Машки, но сдержалась и только хмыкнула.

Олег Викторович дураком точно не был, сделал шаг, забрал букет из рук охранника. И так злобно зыркнул на своих подчиненных, что те испарились мигом. Я вздохнула, наблюдая, как физически хорошо подготовленные люди мялись за ближайшими кустиками. Вот, поди пойми этих хозяев! И охранять надо, и глаза не мозолить. Мне стало искренне жалко ребят.

– Лучше б… – протянула Маша, но напоролась на мой предупреждающий взгляд и проглотила «деньгами».

На самом деле я всецело ее поддерживала. В той ситуации, в которой мы с ней оказались, цветам и всяческим девочковым штучкам начинаешь предпочитать кусок мяса и пакет любимых яблок. Чтобы есть их вволю, а не считать.

Нет, не то чтобы мы с дочкой голодали в этот год. И даже не сильно себе во всем отказывали. Но вот эта постоянная необходимость все считать, чтобы денег хватило… Невозможность пойти – и сразу купить то, что приглянулось.

То, чего захотелось. И мой каждодневный и, что немаловажно, еженощный панический ужас, что случится еще что-то – и денег не хватит, а взять их попросту неоткуда…

– Спасибо вам!

Отец моих учеников (по счастью, бывших) с каким-то плохо передаваемым выражением лица – отвращением, что ли – сунул мне в руки букет.

– Ну что вы, – совершенно от всего сердца сказала я. – Не стоило утруждаться.

Мы с дочерью переглянулись и стали ждать, пока господин нас покинет. Но он отчего-то не торопился.

Когда пауза затянулась, он торжественно сказал, перед этим бросив взгляд на часы:

– Олеся Владимировна, мы можем поговорить?

И голос такой… Нет, он по-прежнему красив и сексуален, но ведь откровенно недовольный! Он – чем-то недоволен, ты посмотри, а? Это МЫ. Слышишь, красавец? МЫ с Машкой недовольны, ясно тебе? Поблагодарил? Цветы подарил? Сво-бо-ден!

– Конечно, – вздохнула я.

Видимо, мужчина, пока свою речь подготовленную не проговорит, не угомонится.