Лесная сказка

На процедурах Юля демонстрировала терпение, которому вот-вот придет конец, и грозилась, что «скоро вся эта ерунда кончится, и я поеду поступать в театральное училище». Она и думать не хотела, что может оказаться там, откуда не забирают домой. К ней это тоже не имело отношения. У нее тоже был свой смысл. А потом она с семьей в самом деле уехала и сначала писала Лизе, а потом переписка оборвалась.

Доктор Лончинский, похожий на Чехова, возник перед Лизой с Пушкиным на устах:

– В синем небе звезды блещут, в синем море волны плещут! Ну что, Лиза Бурматова, хочешь поехать на море? Ты ведь та самая Лиза, которая не боится уколов и никогда не плачет? Стало быть, в больнице незачем лежать, будешь приходить на уколы и ЭКГ делать, договорились? Придется потерпеть, а вот летом поедешь на море!

Лиза внимательно смотрела на человека, не похожего на остальных врачей, понимающего, что свобода – это главное.

– Почему вы ездите на вызовы, Леонид Борисович? Вы же кардиолог.

– Почему, почему? Теперь все ездят на вызовы. Терапевтов не хватает. Или в поликлинику давно не заглядывали? Так как самочувствие? Почему не отвечаете? – И доктор привычным движением взял Лизу за руку и стал слушать пульс. – А это что такое? – Нахмурился, достал часы.

Лиза молчала, доктор снял пальто и повесил его на вешалку.

– Вы тут отдыхаете? Давайте-ка пойдем в вашу комнату, я вас послушаю.

Лиза без слов повиновалась. Спорить с Леонидом Борисовичем было бесполезно. Не изменились ни его интонации, ни манера обращения. Правда, он уже не говорил, как маленьким пациентам: «Ах, какая у тебя красивая рубашечка! Что же это там нарисовано, не разберу – цветочки или грибочки?» Но движение, когда доктор задержал в ладони стетоскоп, чтобы согреть его, прежде чем металл прикоснется к коже, было таким знакомым.

Сам Леонид Борисович, однако, не улыбался. Наоборот, становился все серьезнее и слушал долго, очень долго.

– Что же это такое, Лиза? – наконец выговорил он.