День длиною в год

Не желая мешать ему, я притворилась, что уснула. Через полчаса нас потревожил крик нашей одноклассницы Вики, она искала меня. В конце концов, она догадалась заглянуть в «нашу» палатку.

Вика: Макс, ты здесь?

Максим: Да.

Вика: (шутя) Ха-ха, неужели и Таня там?

Максим: Да, и Таня со мной.

Вика: Правда? Да ты шутишь!

Максим: Правда, сама посмотри.

После этих слов я вылезла из палатки. Естественно, что в тот вечер по лагерю гуляли шутки о том, что я спала в палатке у мальчика. Максим мило улыбался на эти шутки, не отрицая их, но в последующие разы он меня в палатку к себе больше не пускал.

Лагерь – это копилка романтики. Помню, как-то в обед я сидела и ела макароны ложкой. Максим, взяв свою остывающую порцию еды, сел рядом со мной. Вводные данные таковы: у меня макароны и ложка. У Максима суп и вилка. Решение задачки, на мой взгляд, очевидно. Недолго думая, я протянула ему свою ложку, со словами: «Бери, если не брезгуешь». Ответ на задачу: он молча взял мою ложку, а в обмен отдал мне свою вилку.

А второй, подобный эпизод был ещё милее. Я уже закончила есть и несла пустую тарелку с ложкой на лагерную кухню. В это время мимо проходил Максим, с новой порцией еды, и без лишних слов взял у меня из тарелки мою немытую ложку и пошёл себе дальше есть. Если это не близость, то что тогда?

А вот ещё две фразы, которые мне сказал Максим в лагере: «Я знаю какой у тебя почерк, я его везде узнаю». И я везде узнаю его почерк тоже. Разве не идиллия? Вторая же фраза прозвучала тогда, когда я, переодетая в чужую одежду с капюшоном, зашла в столовую, и он окликнул меня по имени.

Естественно, я спросила: «Как ты понял, что это я?», на что он ответил: «Я тебя по фигуре легко узнаю».

В чужую одежду я была одета неспроста. Это было воплощением одной из моих очередных дурных идей. Я хотела «поиграть» в парня, ну чтобы все меня называли «Артёмом», обращались со мной как с друганом, посвятили в свои мужские дела и так далее. На тот момент, мне эта идея показалась очень забавной и необычной.

Помню, как я расхаживала по лагерю в большой толстовке и джинсах, убрав волосы назад, как это делали парни из младших классов. В этот день Максим, естественно, подкалывал меня, дразнил и шутил, как мог, на эту мою выходку. И вот вечером он подошёл ко мне и сказал: «Давай поборемся, раз уж ты теперь парень?». Было так весело! Я хватала его за руки, обнимала, маскируя это нашей поддельной борьбой.