Проклятый любовью

А если не получится, то порву с семьей, но не оставлю тебя. Никогда, слышишь, я не оставлю тебя! Даже когда это никчемное тело истлеет и останутся одни кости, мой дух все равно последует за тобой.

Любовь вознесла его. Но в этом взлете уже был вещий признак падения.

– Нам нельзя любить, Роман, – прошептала она и снова дернулась, чтобы уйти. Но его рука крепко держала ее за талию. Как же она близко. Опасно близко. От аромата ее волос сводило скулы.

– Почему?

– Все так говорят.

– Ты сама себе все придумала! Ученые до сих пор спорят, опасны ли отношения между двоюродными родственниками.

Все не так однозначно, пойми. Мы докажем, что тоже имеем право любить. Маргарита! Ты слышишь меня?

Девушка медленно повернулась, упрямо замотала головой.

– Нельзя. Мы не можем.

Это последнее, что она сказала. Как приговор вынесла. Собственноручно приготовила для него гильотину. Он с болью смотрел, как испуганно она отступает к двери, видел страх в ее глазах. Страх от осознания собственных чувств, страх греха.

На миг почувствовал себя змеем-искусителем, пытающимся соблазнить Еву.

– Подожди! Маргарита!

Роман сделал еще три шага и оказался у запертой двери. Услышал, как торопливо она спускается по ступенькам крыльца, стучит каблуками по плитке во дворе. И вместе с этим гулким стуком в его голове гремели ее слова: «Нельзя. Мы не можем».

Шесть шагов. Шесть шагов к одиночеству. От стены до стены. Все здесь пропитано болью и отчаяньем. Еще чуть-чуть, и дом раздавит своих обитателей устрашающей мощью…

***

На следующий день дед по каким-то причинам не вернулся.

Роман вздохнул с облегчением, увидев, как из подъехавшей машины вышел один отец. Высокий, стройный, в деловом костюме, он производил впечатление решительного и уверенного в себе человека. Но мало кто знал, что в стенах этого дома Станислав Вершинский невольно опускал плечи и нервно глядел на часы, пытаясь найти повод, чтобы поскорее скрыться. Тесть удивительным образом подавлял его волю. Напускная уверенность исчезала на глазах, уступая место страху и мягкотелости.

– Ты хочешь, чтобы мальчишка остался на улице? – не раз кричал ему дед Романа в порыве злости.

– Конечно же, нет!

– Ты здесь никто, запомни! Думаешь, я не знаю, что ты женился на Оле только из-за денег? Без нее ты так бы и остался необразованным идиотом! Я дал тебе все. Терпел только из-за дочери, которая выбрала себе в мужья такого недоумка! Но теперь она умерла.