Проклятый любовью

Пусть забудет дорогу сюда!

– Что он тебе сделал? Зачем ты нервируешь его?

Она в волнении мяла перчатки в руках. Роман встал и подошел к ней совсем близко. Ощутил знакомый аромат миндаля, которым пахла ее кожа, и прямо спросил:

– Зачем он тебе? Скажи правду. Ты же любишь меня, а не его.

Он заметил, как расширились ее зрачки, как нервно забилась вена на виске. Некоторое время они стояли напротив друг друга, в опасной близости, глядя в глаза. Слова уже были не нужны. Все говорили взгляды и жесты.

Роман осторожно прикоснулся пальцами к ее виску, погладил беспокойную венку, потом спустился чуть ниже и провел ладонью по ее трепетным губам. Вся душа в нем горела. Нет, лучше не прикасаться. Это яд, текущий по жилам. Маргарита – его яд. Надо держаться от нее подальше. Сейчас Роман с трудом владел собой. Он хотел ее с силой, которая превосходила пределы разумного. Надо вырвать это проклятое чувство с корнем, без анестезии, и как можно скорее. Но это было непросто.

– Мы родственники.

Родственники, – произнесла она это жалящее слово по слогам. – Ты мой брат.

– Я знаю.

– Значит, ты понимаешь, что все бессмысленно! Зачем терзать себя? Давай забудем о вчерашнем разговоре.

– Я никогда не забуду то, что ты сказала. И не смирюсь с тем, что общество против нас. Слышишь? Никогда не забуду и не смирюсь!

Маргарита со злостью бросила перчатки на пол, прямо ему под ноги.

– Нет смысла бороться!

Роман молча опустился, поднял перчатки с пола.

Бросил взгляд на ее ноги, обтянутые колготками, и почувствовал, как перехватило дыхание, а к горлу подкатил ком. Вдруг захотелось обвить ее изящные колени руками и сидеть у ее ног целую вечность.

Но он поднялся. Молча протянул ей перчатки. Вернулся в постель. Сел к ней спиной и обреченно уставился на фото, которое стояло в рамке на тумбочке. На снимке Маргарита доверчиво прижималась к его груди, а он стоял позади и обнимал сестру за плечи. Фотографу удалось уловить счастье в его темных глазах.

А в ее – озорство.

Если и существует счастье, то только на фотографиях. На них оно остается навечно, а в жизни – быстротечно и переменчиво настолько, что его почти невозможно ощутить.

– Пожалуйста, оставь Нестора в покое! – Ее нежный и звонкий голос разорвал тишину.

– Никогда, – процедил он.

Маргарита ушла, громко хлопнув дверью.

***

Нет смысла бороться.

Леденящая, тягучая тоска. Нырнул в нее, как в колодец.