Проклятый любовью

Холодные капли яростно вонзались в спину, вызывая противную дрожь. Роман смотрел наверх, впивался взглядом в темноту, и страх стремительно перерастал в леденящий, панический ужас.

Опять галлюцинация? А как же отодвинутая щеколда на двери? Открывшийся замок?

Наверное, он сходит с ума. Чтобы убедиться в этом, Роман обошел дуб, остановился на прежнем месте и снова взглянул наверх. Но глаза не обманывали. Он действительно видел то, что видел.

На одной из веток болталась почерневшая от дождя веревка с петлей на конце.

На мгновение Роману показалось, что он видит висельника. Но потом видение исчезло так же внезапно, как до этого пропали и следы. Только веревка все еще угрожающе раскачивалась на ветру.

Он постоял еще некоторое время возле дерева, но ничего странного больше не происходило. Вконец окоченев, он поспешил в дом.

Тень больше не вернулась.

Глава 3

Ничего не бойся

Веревки не было.

Он проспал всего лишь несколько часов, а на рассвете быстро оделся и вышел во двор.

Пришел на то же место, где вчера затерялся след призрака.

Веревки не было.

Пугающая тень, призрачные следы, раскачивающаяся петля… Может, ему это приснилось? Тогда слишком уж реалистичным было сновидение. Самое обидное, что об увиденном никому нельзя рассказать. Дед сразу же отправит его в психушку, а с отцом говорить бессмысленно. Ничего, Роман сильный, справится. Пусть страх перед стариком немного притупится, и тогда он сможет защитить себя. Жажда мести не давала ему сломаться и стала тем самым стержнем, который делал его жестким и хладнокровным, но никак не загнанным и жалким.

Роман надеялся, что Маргарита понимает: рано или поздно он сможет противостоять бессердечному старику.

Но Маргарита не спешила делиться с ним своими мыслями. Напрасно он искал с нею встреч, зря пытался поговорить. Теплая дружба очень быстро превратилась в отчуждение, хотя оба знали, что небезразличны друг другу. Роман во всем винил Нестора и еще сильнее возненавидел его.

Станислав Игоревич не понимал, почему он ведет себя так неприветливо с другом Марго, и однажды, не сдержавшись, сказал:

– Ты – Вершинский, помни об этом! Мы никогда не опускаемся до склочных выяснений отношений.

«Ну да, – с усмешкой подумал Роман. – Вы выясняете отношения только в стенах этого дома. Можете унижать, кричать и проклинать. Но за его пределами вы – образец добродетели. Порядочные и отзывчивые люди с блестящей репутацией. Какое лицемерие!»

Он с трудом дождался вечера.