Небо в алмазах. Мост Бизона – 1

Задумчиво посмотрев на потолок, Лиза начала загибать пальцы:

– Худого дядьку в белой рубашечке. Неприятного субъекта с болячкой на щеке. И того противного дылду, что подкладывает девчонкам результаты своих упражнений по самоудовлетворению. Этого последнего желательно не просто убить. Его хорошо бы четвертовать.

Тей весело рассмеялся:

– Я что-нибудь придумаю. – И сразу более серьёзно спросил. – Почему ты единственная никого ещё не выбрала?

Потому что кое-кто постарался, чтобы она могла сделать только один определённый выбор.

Он её совсем за идиотку держит?

– Не хочу изменять мужу.

– Ничего себе. И кто сей блистательный муж?

– Игориан Гранатов. Хозяин Гранатовых гор на Твантре.

– Не-не-не, так не пойдёт.

Лиза удивилась, и Тей с улыбкой пояснил:

– Ты одна из немногих, кто не зазря переводит здесь кислород. Ты не играешь, не пудришь мозги мужикам, не сплетничаешь, не занимаешься интригами. Ты продолжаешь то, чем занималась в обычной жизни. Ты учишься. И изучаешь языки.

Несколько оторопев от понимания, что всё это время была объектом наблюдения, Лиза покачала головой:

– Я просто читаю.

– Читать мало. Надо говорить.

А ещё желательно слушать, писать и погружаться в языковую среду. Только где всё это взять?

Тей улыбнулся её замешательству, а потом объяснил:

– Расскажи мне о себе. На разных языках. Кто ты, откуда, и есть ли у тебя, что терять в космосе, не считая мужа?

Ну, собственно, почему бы и нет? Здесь и сейчас терять было абсолютно нечего.

Первые попытки Лизы были смешны и неуклюжи. Перескакивая с языка на язык, путая слова и обороты, она продиралась сквозь дебри фраз слишком долго и скучно. Рассказы получались неловкими, непонятными, ей приходилось подолгу объяснять одно и то же, залезать в словари, мучиться с подбором синонимов. Её раздражали собственное косноязычие и неспособность запомнить короткие, заранее составленные текстики.

Тей был терпелив, по тридцатому и пятидесятому разу спокойно поправляя её ошибки.

Потом Лизе стало казаться, что он её не слушает, лишь механически вставляя нужные склонения и падежи в её бестолковую речь. Но языковые барьеры постепенно мельчали, а потом растворялись в свободном потоке слов. Лиза, выговариваясь впервые в жизни, обретала ясность мыслей. Превращая скупые биографические факты в яркие истории и забавные сценки, она рассматривала события своей жизни со стороны, а заодно с чем-то примирялась, что-то переосмысливала, над чем-то смеялась.