Скоро сказка сказывается… Последняя стрела. Фантастика, повесть

Чадящая, изгорающая в светце лучина, едва рассеивала сумрак вкруг себя, вот-вот грозилась уже упасть в корытце с водой дотлевающим угольком. Хозяин, взявши из печурки, затеплил, зажёгши от неё, две-три, закрепив их в лучиннике, и взору моему предстала вся небогатая обстановка. Невелика избушка, с полом земляным, рублена как бы не наспех – дерево сырое, от тепла печного соком янтарным брёвна сочатся, мох в пазах… ну, мох – он то высохнет, то сызнова отсыреет, – абы ветер в щели не задувал.

Лавки, как и положено, по стенам, стол длинный, на семью большую, и приставные лавки узкие под столешницу сдвинуты.

От лежанки печной до противустоящей стены – полати, завескою куцею задёрнуты, и край одеяльца тонкого лоскутного свисает. А с-под полатей, с лавки, уже за длинной завесью, из-под тулупа – хриплое дрожкое дыхание.

– Баушка, – углядел хозяин мой вопрос, – хворает баушка… Все на тот край побёгли, бахаря слушать. Тоже забрёл сёдни. Ну, ровно деревушка наша при широкой дороге стоит: тот с одной стороны, этот с другой…

– Ктой там? – послышалось из-под полатей, оборвав хрипы, голосом низким да густым, что, не упреждён, – ошибся бы, мол, дед там.

– И к нам гость пожаловал, – откликнулся хозяин. – Путник с мари на дымок зашёл.

– С мари? – тёмная рука высунулась, отдёрнула край завески, потом там повозились, из-под тулупа выбрались ноги в толстых вязаных паголенках и поршнях и голова, обмотанная ветхим повойником. Тусклые слепые глаза неживо уставились куда-то за пределы и стен, и леса за стенами, и, казалось, за дальние облака, пухнувшие над лесом там, за марями, за ручьями и реками…

Сын, внук ли старухи кинулся, подушку от изголовья за спину ей переложил, завеску сдвинул на верёвочке подале.

А баушка только махнула рукой, густым своим голосом повелела:

– Ты ступай, ступай давай, баньку гостю взгрей, бо сколь дён в пути он…

Я, было, заотнекивался – беспокоить, мол, хозяев: баньку-то истопить не малое время, к ночи ли затеивать. Да мужик махнул рукою запокойливо:

– Да банька-то истоплена и прогрета – бахарю же топили, ещё не выстудилась, – и пояснил мне: – мала деревушка, так мы одну баньку, общую на всех в овражке срубили, бочажок на ручье там запрудили.

Так в очередь и топим – то мужики, то бабы с малыми детьми, а то, как вот сёдни, и путнику захожему. – Шагнул к порогу: – А то пойду, подкину в каменку – пусть жар не спадёт. Ты, гость, побудь-ка с баушкой, скажи ей новое, что в пути повидал-проведал.