Море, мечты, Марина и ее рыбки

– Марина, – дядя Сережа вернулся с большой коробкой в руках, – давай я тебя подброшу до дому? Мама, наверное, уже пришла и очень волнуется.

– Да, – сказала я, в глазах и в носу у меня защипало, но я решила ни за что не плакать перед ним.

– Я взял пирожных к чаю, ты ведь любишь взбитые сливки.

– Дядя Сережа, какой вы? – неожиданно для самой себя спросила я.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы сегодня не такой, как всегда. Каким я привыкла вас видеть.

– Точно такой же, – он смущенно улыбнулся, – да ведь и ты, Марина, сегодня не та тихоня с косичками, сначала кричишь на меня, потом читаешь нотации, я от тебя совсем не ожидал…

– Я сама от себя не ожидала, – мне показалось, что стало очень холодно, и я поежилась, – наверное, когда становишься другой, весь мир меняется?

– Мир остается таким же, что бы с тобой ни происходило, – серьезно ответил дядя Сережа, – когда ты меняешься, то начинаешь видеть и относиться ко всему по-другому.

– Значит, вы все тот же дядя Сережа, за которого я молилась каждый день?

– Ты молилась? – Он очень удивился.

 – Я никогда этого не забуду, Марина, какой бы грубиянкой ты ни стала в будущем.

Он помог мне отнести пирожные домой и уехал. Мама возвратилась без меня, красивая коробка со свадебным нарядом лежала в шифоньере в моей комнате, видимо, чтобы на нее не наткнулся дядя Сережа. Мама тоже уехала, в квартире было пусто, только чуть-чуть журчал аквариум с рыбками. Я села в любимое кресло, взяла книгу, но читать не стала, просто сидела и думала обо всем, что произошло за день.

Мне не хотелось обращаться к рыбкам – они не солгут, но все равно не могут принять решение за меня.

Мало-помалу мысли мои все больше возвращались к Мише. Острое ощущение счастья – меня любит тот, о ком я привыкла только вздыхать издали. И сразу – потеря. И плюс к этому – сомнения, недомолвки, обиды, чувство стыда – кем меня теперь считают Мишины родители? А мама и дядя Сережа? Они расстанутся, если я откажусь ехать.

А что для меня отъезд? Море. И этим все сказано. Мамино счастье и море на одной чаше весов, а на другой – Миша.

Телефон молчал, небо за окном темнело, никто не стучал ни в дверь, ни в окно. Когда солнце село, я не зажгла света, просто подошла к окну и смотрела на вечерний город. Где-то там обиженный мной дядя Сережа, обозленный на весь свет Миша, рассерженная Таня, к тому же неизвестно, какие чувства испытывает мама, где она бродит в этот час.