Дракон моего сердца

Все драконы были баснословно богаты, но это ли бросило девушку в объятия страсти? Тоцкий вытолкнул меня из задумчивого состояния:

– Вы посетите званый обед? Мне очень хотелось бы увидеть вас снова…

Но я уже не слушала, поскольку против воли внимание было направлено в сторону князя, за ним еле поторапливалась княгиня, что даже при всем этом успевала перекинуться парой фраз со знакомыми. В меня можно было целиться из дробового ружья, но и тогда бы не смогла пошевелиться. Словно я мышка, а он удав, взявший в плен свою жертву.

Видела, как отец, следовавший за парой, делает знаки глазами, но ничего не могла с собой поделать, прервать зрительный контакт с князем было выше моих сил. Отчего-то я точно знала, что, будь на моем месте кто-то другой, он бы тоже не смог этого сделать. Взгляд дракона намагничивал, заставлял замереть на месте. Хищник словно специально не давал мне от него сбежать.

Я почувствовала, что Тоцкий взял мою руку и поднес к губам.

– Могу ли я надеяться? – повторил вопрос молодой человек.

У Гилмора дернулся глаз и только то, что он перевел теперь все свое внимание на Вячеслава, спасло меня из капкана необъяснимой магии, я шумно выдохнула и тут же пробормотала:

– Конечно, я уже обещала вашей матушке. – Тоцкий просиял. – Простите, мне необходимо отлучиться.

Я устремилась в противоположный конец, лестница, спускавшаяся к выходу, имела проход с двух сторон. Я торопилась, а когда почувствовала за спиной горячее дыхание, то буквально побежала.

– Немедленно подать карету генерала Федорова, – отдала распоряжение я и выскочила на улицу, не дожидаясь, пока мне вынесут шубку.

– Госпожа графиня, ваша шуба! – кричал гардеробщик, но я его уже не слушала. Сквозь слепящий снег, сквозь шум поднявшегося бурана я подбежала к карете, дернула дверь на себя, выкрикнув: «Домой». Напоследок обернулась, заметила на пороге театра взбешенного князя и после этого без сил повалилась на сиденье.

Глава 8

Я вся горела, от того ли, что чуть не стала жертвой скандальных новостей, или поведение князя вызвало во мне эти смешанные чувства.

Я вся горела, в особенности чувствительность проявлял ожог, который стал пульсировать, стоило князю появиться со мной рядом. Болело горло, и голова раскалывалась, а когда прислуга на следующее утро открыла шторы, то готова была проклясть все на свете.

– Вам письма, – сообщила девушка, присела в книксене и осталась возле кровати, чтобы помочь подняться.