Дракон моего сердца

– Милочка, – сказал Сташевский, посматривая на меня сквозь стекла пенсне, – я вам выпишу порошок. Кроме него обильное горячее питье, чай с малиной и шиповником! Постарайтесь в дневное время не гулять на улице, избегайте сквозняков, если желаете блистать на царском балу. Кроме того, как я вижу, у вас далеко идущие планы…

Тут доктор выразительно посмотрел в сторону цветов, которые мне не переставая стали заносить с самого утра.

Я покраснела, а старик лишь понимающе усмехнулся.

– Выполняйте все мои предписания, и дня через три снова начнете блистать на светских раутах и выходах!

– Доктор, но что с этим отвратительным ожогом? – Кажется, мою мать интересовала только испорченная кожа.

– Что могу сказать на этот счет – только мази! Молодой организм должен справиться, но не дам гарантий, что это не останется с госпожой на всю ее жизнь.

Госпожа Федорова схватилась за сердце:

– Как же так?!

– В конце концов, наши рубцы позволяют всю жизнь помнить хорошие моменты или не очень.

Доктор хитро подмигнул мне, скорее, чтобы я не расстраивалась из-за такой мелочи, как шрам. Но я и не собиралась.

Заверив доктора, что буду точно следовать его указаниям, я попрощалась со Сташевским и маман, с облегчением закрыв за ними дверь на ключ, наконец вздохнула с облегчением.

Букеты не оставили свободного места в моей комнате. Казалось, стоило это целое состояние, особенно в такую пору. Цветы завозили из оранжерей, где выращивали их в специальных условиях, либо же привозили из-за границ.

Цветы от Тоцкого, три букета и одно письмо, в котором сообщались время и дата званого обеда, благодарность за проведенное время и радость знакомства.

Несколько букетов принадлежало совершенным незнакомцам, кои утверждали, что моя красота сразила их наповал. Они вкладывали именные карточки с кратким изложением фамилии или семейным делом, чтобы мне было легче запомнить их. Эти мужчины выражали заинтересованность быть представленными лично.

Что странно, ведь это не первый мой выход, а такой ажиотаж испытывала к себе впервые, и это не нравилось, поскольку вызывало непонимание и подозрительность с моей стороны. Последней принесли коробку от князя, и ее, как, впрочем, и ярко-красные розы, которые превалировали в моей комнате, постаралась открыть последней. Даже так, я это сделала гораздо позже. Рискнула подойти к коробке уже вечером. И открыть ее после захода солнца.