Любимая для волков

Слава нашей регенерации – когда мы остановились, чтобы отдышаться, небольшие раны и укусы уже зажили. Мир куснул меня напоследок и проронил на ходу:

– У тебя два дня, – и вышел.

Чертов Альфа! Чертово все! Надоело! Хочу подальше от этого бедлама. Я готов даже быть изгнанным из стаи, лишь бы быть с Олей. Она как свет в окошке, милая, нежная, любящая. Не для того я спас ее от одного придурка, чтобы позволить второму измываться над ней. Она моя! Не отдам!

Умылся, переоделся – у родителей всегда есть запас такой же одежды, чтобы не было заметно разницы, – кинул рваные джинсы в мусорку, пригладил волосы и вышел во двор.

Ольга тут же бросилась ко мне и, обняв, уткнула лицо мне в грудь. Никому не отдам! Никому не позволю обидеть. Пошел к черту, Мир!

– Домой? – Она кивнула. – Я очень устал. Мам, пап, мы пойдем, – сообщил и, прижав к себе Олю, которая быстро со всеми попрощалась, направился к своему дому.

Было приятно идти вот так, ни о чем не думая, наслаждаясь теплом и близостью. После драки сил почти ни на что не осталось.

И когда Ольга сразу по возвращении ушла в душ и решила застрять там, я почувствовал, что проваливаюсь в сон. После силы Альфы всегда так – она тебя просто опустошает.

Не почувствовал, как заснул. Разбудили меня странные звуки. Открыл глаза и увидел, что Оля плачет.

– Эй ты чего? – спросил сквозь сон. – Детка, все в порядке?

– Не знаю, Вадим, – ответила она и всхлипнула. – Со мной творится что-то не то, – и она снова чуть ли не зарыдала.

Знаю я, что с ней не то – это чертов Мирослав. Наверняка на нее тоже силой воздействовал, сволочь. Надо поскорее увести отсюда Олю.

– Тш-ш-ш, все будет хорошо, не переживай. – Я крепко обнял ее, прижал к себе, накрыл пледом – она вся дрожала. – Мы все преодолеем. Обещаю, я не оставлю тебя.

– Никогда-никогда?

– Никогда…

Пообещал, а сам задумался – мало ли что может произойти, мы не властны над своими судьбами. Отогнал грустные мысли, сосредоточился на Оле, что постепенно успокоилась и прижалась ко мне всем телом, а после и вовсе потянулась за поцелуем.

Разумеется, я не смог ей отказать. И даже когда она оседлала меня и стала стягивать с себя ночнушку, не возразил. Я любил главенствовать в постели, и Ольга никогда не возражала, ей это даже нравилось, но сейчас я знал: ей нужно самоутвердиться, почувствовать себя главной, обрести контроль. И я смогу ей это дать.

Она вновь наклонилась и поцеловала меня, горячо и страстно.