(Не)чужой ребенок

Работники бегают, убирают, перестилают постели, забивают ванные комнаты и шкафы. И все это быстро и молча. Вот за что люблю Людмилу Алексеевну, так это за ее немногословность. Ни лишних вопросов, ни любопытства.

Оставляю всех заниматься своим делом, выхожу к бассейну и набираю Марину.

– Добрый день, – здороваюсь, стараюсь говорить как можно мягче.

– Добрый, – настороженно отвечает она.

– У вас все в порядке? Как брат?

– Все хорошо, спасибо.

– Вы готовы к переезду?

– В целом да, осталось собрать кое-какие мелочи, Сашины игрушки…

– Возьмите только самое необходимое.

Здесь вам все остальное предоставят. – В трубке молчание. – И, конечно, вы в любой момент можете съездить к себе и взять то, что забыли.

– Хорошо. – Марина выдыхает. – Во сколько я должна быть готова?

Быстро прикидываю в уме. В восемь нам надо быть у отца Ларисы, значит, она должна приехать не позже семи, чтобы я успел ее представить и все показать.

– Артем заедет за вами в шесть.

– Артем? – переспрашивает она, и в голосе слышится что-то странное.

– Да. А что-то не так? – Если да, мне надо знать.

– Нет-нет, все в порядке. Я буду готова к шести.

– Тогда до вечера.

– До свидания.

Кладу трубку и вызываю водителя.

– В шесть поедешь за Мариной. Поможешь ей привезти вещи. Не позже семи вы должны быть здесь. Вопросы?

– Нет, босс.

Киваю, и Артем уходит. До вечера куча времени, работать не хочется, поэтому иду в тренажерный зал. В последнее время у меня не было времени на занятия спортом, потому мышцы тут же отзываются на нагрузку легкой болью.

Но это ничего, несколько дней тренировок, и все придет в норму.

После тренажерки решаю поплавать и вижу у бассейна Ларису в шезлонге с неизменной сигаретой в пальцах. Подхожу, вырываю ее и выкидываю в кусты.

– Как минимум на следующие девять месяцев я запрещаю курить на территории этого дома, – шиплю. Лариса собирается возразить, но я предупреждаю ее тираду: – В противном случае все это время можешь пожить у отца.

Думаю, он будет счастлив пообщаться с дочерью.

Лара кривится. Прекрасно знаю, что они с отцом не особо ладят и больше нескольких часов они рядом не выдержат.

– А как же остальные? – кивает на дом, имея в виду обслуживающий персонал.

– Их это тоже касается, я распоряжусь. Ты можешь гробить свое здоровье, но только не здоровье моего ребенка.

– Нашего, – поправляет Лариса, и я осекаюсь. Черт, еще парочка таких оговорок, и она догадается, что что-то не так.