Душегуб

Я пихала комитетчика, брыкалась, пыталась укусить, испробовала все известные приемы по освобождению, без толку. От бессилия и злости на то, что происходило, я стала просто кричать ругательства и проклятия, хоть как-нибудь задеть бездушную скотину.

Меня швырнули к двери машины и прижали. Вспышка молнии осветила лицо Душегуба, глаза снова светлые, необычные, но красивые, без наплыва этой черной жути. Отвернулась от него, старательно пытаясь сдвинуть громилу подальше:

– Успокойся! – прорычал мужчина, продолжая прижиматься всем телом.

– Пошел ты… – зло выдохнула ему в лицо.

– Посмотри на меня!

– Еще чего, – я все попыталась оттолкнуть комитетчика, – пусти!

– Тебе правда лучше сейчас успокоиться! – рявкнул Душегуб с такой интонацией, что я перестала брыкаться. Подняла глаза, почувствовав, что с мужчиной опять что-то неладное происходит. Частое дыхание, снова почернела радужка глаза, да он еле себя контролировал. Ему что, плохо?

– Стася, ты испортила допрос, – чуть спокойнее ответил Душегуб. Его лицо так близко и смотрел он так странно.

Я закусила губу и его взгляд тут же переместился на ее. Я чувствовала жар, который исходил от тела сильного мужчины, чувствовала ногу, которой он прижимал меня к машине, а своим бедром ощущала… Ой, а вот это не хорошо. Крайняя степень возбуждения напарника пугает меня, наверное, больше, чем его злость. Подняла руки ладонями вверх:

– Все, держу себя в руках!

Несколько глубоких вздохов и Душегуб осторожно отодвинулся от меня. Во флай возвращаться не хотелось, но выбора у меня особого не было.

– Что ты со мной сделал? Что это было? Почему твои глаза стали такими черными и страшными? Почему я видела себя со стороны, и там ты мог видеть меня тоже? – спросила я минутами позже.

– Станислава, я обещаю тебе обязательно все рассказать, – Душегуб поджал губы, но вынужденно объяснился. Ну как объяснился, в очередной раз попросил помолчать и подождать.

Откровенно, я не чувствовала себя виноватой за сорванный допрос, да и какой это, собственно говоря, допрос, ну кто так его проводит? Здесь я находилась по тем же основаниям, что и он – вела расследование, имела право задавать интересующие меня вопросы и, конечно, имя, которое я огласила добыто благодаря моим розыскным действиям! Поэтому я была зла на Душегуба, меня наказали за то, в чем виноватой я себя не чувствовала.

Мы летели и тишину можно было трогать руками. Глаза слипались и, зевнув, я поинтересовалась:

– Куда сейчас мы направляемся?

– Домой.