Святослав Загорский. Закон Севера

Дочке Софье воевода пожаловал перстень с красным камнем, добытым им при набеге на татарского хана. Долго выклянчивала его дочь, когда малой была, а теперь заслужила. Прислуга говорила, что князь призывает Софью каждый раз, и уж чего он там такого делает, что кричит она от сладострастия в голос ночами, воевода догадывался. Но про то слуги молчали и притязаний али сплетен не вели, потому как знали: ежели кто сболтнёт про девку, что живёт с мужчиной во грехе, так сам на верёвке болтаться будет в назидание остальным.

Князь тоже пребывал щедрым до его дочери и, когда привезли пушнину от северян, скупил столько соболя, что справили Софье шубу, да такую, что и у светлой княгини не сыскать.

Северный голова оказал содействие, и Никита ездил к ним ещё раз: внести плату рабочим, что уже махали топорами да выкладывали срубленный лес вдоль реки, чтобы по весне начать стройку.

Так, за разговорами дошли они до села Домны, что с перевода древнего языка означало «рожь».

Бескрайние поля успели покрыться глубоким снегом. Здесь было гораздо холоднее, чем в Пересеченском тракте. Остановились они в известном кабаке.

Завидев знатных гостей, Гусак сначала побледнел, всплеснул руками, перекрестился и позвал домашних, чтобы быстрее вышли встречать светлых князя да воеводу. Слух о том, что в кабаке Гусака сидит князь, за мгновение раздуло по селу, и вот уже во всех окна виднелись зеваки из тех, кому внутри места не хватило али не пустили, так как рожей не вышли.

Тут же сидел знатный болтун Хорвач, заводя сказку страшильную про лекарку, что сгубила старого князя да после смерти восстала из могилы и теперь, как вурдалак, рыщет в поисках крови свежей.

– Как взвоет лекарка, как накинется на мужика… – Глаза Хорвача вращались бешено, показывая на соседе, как вурдалачиха обрушилась на запозднившегося с кабака мужа.

– Ты чего, воевода, так побледнел? – спросил Чермного Святослав.

 – Оказывается, батюшку моего лекарка сгубила, а не зверь лесной?

Воевода странно крякнул да перекрестился:

– Сплетни да враки, придуманные людом темным, чтобы себя долгой зимней ночью радовать страшными историями! – только успел заметить Твердислав, как нехорошо блеснул глаз князя.

На стол перед князем выставляли простую еду: кашу, солёные рыбьи хвосты, медовуху да крупные головки лука.