Линия жизни

Знаешь, какая она была? Как ангел! И красивая, и добрая, и голос ее, словно у ангела был. Я таких людей больше никогда не встречал. Пытался, несколько раз пытался, но, знаешь, если планка человеческих отношений изначально высока, то потом ты ее уже никак не снизишь.

– Ну и что, за столько лет прямо никто и не попался? – вставила я.

– Как видишь. Помыкался я помыкался, да и угомонился. Понял, если не такая, как она, лучше вообще никакой. Тут все за глаза говорят, что я шибко перебираю… Но, знаешь, Настя, если нет у тебя рядом с другим человеком душевного комфорта, то и нечего себе жизнь ломать.

Живи один, с себя и спрос, если что.

– М – м – м, – покусывала я травинку, – не каждый так, наверное, сможет.

– Что ж, каждый и не должен. Если для тебя это не приемлемо, сделай выбор сама. Но только сама, чтобы тебе при этом не говорили. Вот ты на кого учиться собираешься?

– В пед пойду. Там разберусь на кого, – неопределенно махнула я рукой, а дядя Витя присвистнул:

– Вот тебе и раз! Я ж тебе про что и говорю! Тебе уже профессию надо выбирать, а ты еще не определилась.

– Ну и ладно. Многие еще не определились.

– А ты не будь, как многие. Будь собой… Ты вот скажи, замуж за богатого выйдешь, если позовет?

– Конечно, – не раздумывала я.

– Угу, – покачал головой дядя Витя, – и учебу бросишь?

– А что мне учится, если муж богатый, – рассмеялась я. Но дядя Витя был серьезен. Неожиданно для меня он выдал:

– Ясно, красавица. Такая же балда, как мать.

– Мать? – вскинулась я, – а при чем здесь вообще она?

– Не при чем! – резко оборвал он меня.

 – Значит так! – Звякнул он ручкой алюминиевого ведра, в котором плескалась пойманная уже рыба, – У меня помимо этого дома еще три квартиры в Москве. А от Кати остались бабушкины бриллианты. Продадим квартиры, драгоценности, и ты выйдешь за меня замуж. Учиться, понятное дело, не будешь, жить будем, где захочешь. Бабушку, если хочешь, тоже заберем. А лучше тут пусть остается. Согласна?

Я открыла рот. Что он только что сказал? Это что за номер вообще? Сдурел он что ли? Старик смотрел на меня, широко раздувая ноздри, он явно был зол.

Но что это было? Предложение?

– Вы в своем уме, вообще? – я встала. Уйти или остаться, я еще не знала, сказать что – то гадкое не поворачивался язык, но поверить в услышанное отказывался разум.

– А что такое? Ты только что сказала то же самое.

– Но я не имела в виду вас!

– Хорошо хоть не согласилась и на том спасибо, – отвернулся от меня дядя Витя.