Дамочка с гарантией

– И потом! Неужели все проблемы сводятся только к отношениям между мужчиной и женщиной? У Янки и без того – полный атас в жизни! Взять хотя бы ее отца и этого… патологоанатома!

Георг, который оттягивал от своего тела мокрую рубашку, в изумлении разжал руки, и ткань со свистом прилипла к нему обратно.

– Поясняю. Яна всю жизнь считала своим отцом Карла, который работал плотником в Театре юного зрителя в городе Волжский. Он очаровал ведущую актрису театра Валентину, маму Яны, и они поженились, – закатила глаза Ася.

– Вы издеваетесь, что ли, надо мной? Папа – Карл – плотник?!

– Да! Но я не Буратино, – показала ему язык Яна. – Это чистая правда. И я всю жизнь буду считать его своим отцом. Они потом развелись с матерью, он ушел работать на кладбище, строгать гробы. Там и погиб, когда выпил, упал в свежевырытую могилу в ливень и не смог оттуда выбраться.

– Какой кошмар…

– Вот именно. Пьющий он был, но ко мне относился нейтрально всю жизнь. Не обижал, но и большого душевного контакта между нами особо не отмечалось.

А тут совсем недавно я узнаю, что биологический отец у меня, оказывается, другой! Я его тоже всю жизнь знала. Это другой ведущий артист ТЮЗа – Головко Иван Демидович. Бабник, разгильдяй и балабол, но очень обаятельный! В детстве я постоянно пропадала за кулисами, он часто со мной играл, угощал конфетами. Оказывается, Иван Демидович знал, что я его ребенок, но не лез в жизнь мамы. А она тоже, видя, какой он не семейный человек, не грезила о таком муже. Раскрылось все случайно, когда Иван попал в тюрьму, вернее, под следствие из-за меня.

– Страсти какие…

– Всё обошлось, настоящий убийца, кстати, моего князя, был найден, и Ивана Демидовича выпустили.

– Так его обвиняли в убийстве твоего сожителя? – переспросил Георгий, бледнея лицом.

– Поверь мне, было за что! – «успокоила» его Ася.

– И это говоришь ты?! Адвокат?

– Я – адвокат, – нахмурилась Ася, – но я же и человек. Ты не дал Яне договорить. Иван Демидович – гениальный актер и своеобразная личность.

Почему-то, проведя в СИЗО около месяца, он очень поменялся внутренне.

– Любой бы поменялся, – снова оттянул от себя мокрую ткань Георг и посмотрел на свои волосатые руки, словно пересчитывал каждую мурашку.

– Нет, не любой! – не согласилась Ася. – Он человек, который входит в образ, начинает что-то там себе мыслить, фантазировать. И входить в роль. Почему-то Иван возомнил себя прожженным уголовником, который сильно болен и в сильной депрессии.