Любовь-морковь… и точка

Аксинья просто взвыла от тоски. Уж лучше бы поработала во время праздников… По крайней мере, отвлеклась бы от жестокой действительности.

«А ведь Нинка была права! Знала, что я не из тех дамочек, которые при любовной неудаче мигом переключаются на другого мужика… Однолюбка несчастная! Долго теперь буду вспоминать этого паразита… Поэтому Нинка мне и твердила: «Окунись с головой в работу!» А я ей: «Отстань от меня! Оставь в покое!» Вот и сижу теперь, маюсь. Конечно, Нина пригласит меня на Новый год. Конечно, всячески станет меня развлекать, зная мое состояние.

И конечно, нагонит целый дом гостей, наготовит разных вкусностей. Она к застолью с большой душой относится. Но надо быть огромной свиньей, эгоисткой в квадрате, чтобы вот с такой кривой рожей прийти к людям на праздник и испортить его…»

Аксинья представила, как гости начнут интересоваться, почему она такая грустная, что у нее случилось? А как на это отвечать? Рассказывать про свою глупую несчастную любовь? Ну уж нет!

В то же время Ася знала, что Нина всеми силами постарается расшевелить несчастную депрессивную подружку.

«Как бы сделать так, чтобы и мозги у меня были заняты делом, и в то же время все оставили меня в покое?»

Этот вопрос Асю мучил уже несколько дней.

Глава третья

Директора артели, объединившей под своими могучими крыльями художников, декораторов и прочий творческий люд, звали Наум Тихонович, носил он громкую фамилию Свобода. Окружающие подозревали, что это псевдоним. Но Свобода утверждал, что фамилия ему досталась от отца родного и именно она предопределила его независимый стиль жизни.

Это был очень интересный человек, совершенно неординарная личность. Не вписывающаяся ни в какие рамки! Во-первых, никто точно не знал, сколько ему лет. Наум Тихонович уже не первый год говорил, что шестьдесят. Паспорта у него не имелось вовсе. Жил он с женой и пятью детьми мал мала меньше (жене-то было всего сорок) в деревянной избушке с банькой, которую топил «по-черному». Домишко явно выпадал из общего ряда кирпичных «новорусских» коттеджей.

Представьте себе очень высокого, полного мужчину или, вернее, статного деда с совершенно седой гривой и окладистой длинной бородой. Неизменным атрибутом его одежды являлись ярко-красные шаровары или не менее яркие галифе со стразами. А на замечание, что это уже давно не модно, ибо по современным понятиям мужчины должны носить джинсы в облипку, Наум Тихонович отвечал:

– Современные мужики обмельчали, стали вроде баб.