Амнистия по четвергам

– Так я прощен? – Макс потянулся, чтобы запечатлеть поцелуй на ее губах, но Женя отстранилась, тут же вспомнив, как он этими губами целовал обнаженную грудь той девицы. Ее передернуло от отвращения.

– Этого не будет.

– Так что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты же сказала, что не злишься? – Макс начинал терять терпение.

– Я действительно не злюсь. Но ты мне больше неинтересен.

Макс хмыкнул. Он не привык получать отказы.

– Значит, все? Конец любви? Из-за какой-то ерунды ты ведешь себя как обиженный ребенок.

– О какой любви речь? Пусть я и обиженный ребенок, но это не меняет сути дела. Ты мне неинтересен, – произнесла Женя по слогам.

– Ой, вы только гляньте на нее. Я ей неинтересен. Можно подумать, ты мне очень нужна. Посмотреть не на что, а строит из себя! – фыркнул Макс.

Женя даже не могла злиться на него. Макс со своим высокомерием и неоправданной самоуверенностью вызывал в ней только жалость.

– Вот-вот! Посмотреть не на что, веду себя как ребенок, строю из себя недотрогу и далее по списку.

Так чего ты приперся?

– Ты синий чулок, вот ты кто.

– А зачем тогда тебе такой синий чулок? Думал облагородить меня, одарив своим царским вниманием? Благодарствуйте, но проживу как-нибудь и дальше без оного.

– Истеричка и дура. Ты еще пожалеешь, – Макс выскочил в дверь, которую они так и не успели закрыть.

– Скатертью дорога! – бросила ему вслед Женя.

И что нынче за мужики пошли? Не получают своего и тут же принимаются оскорблять.

Женя решила, что, видимо, не видать ей ни настоящей любви, ни нормального мужчины рядом. Кажется, пора окончательно признать себя синим чулком, как выразился Макс, и начать разводить кошек.

* * *

Наступил четверг – самый сложный для Жени день, так как занятия у нее длились с утра и до позднего вечера, всего лишь с одним окном в два с половиной часа, когда она успевала спокойно пообедать, а иногда и посидеть с книгой. С трех и до девяти вечера шли одна за другой лекции. Усталости она не чувствовала, так как не просто любила свое дело – изучение истории было ее жизнью.

Женя получала истинное удовольствие не только занимаясь научными изысканиями, но и делясь ими со своими студентами. Если другие преподаватели ворчали, когда им ставили вечерние пары, то Женя никогда не протестовала. Ей некуда было спешить – ее ждала лишь пустая квартира. Поэтому, когда кто-то из коллег просил ее поменяться временем занятий, она даже была рада.