Кафе «Берлин»

Ландшафтные дизайнеры и дизайнеры интерьера работали в одном общем помещении, разделенном на небольшие секции перегородками так, чтобы у каждого сотрудника было свое личное пространство. В дальнем конце просторного холла находилось несколько дверей, ведших в другие кабинеты. За одной из них Рита и нашла кабинет креативного директора Андрея Иванченко. Их беседа длилась недолго, и спустя минут двадцать он представил Риту ее новым коллегам, большая часть из которых отнеслись к ней доброжелательно, но были и те, кто одарил девушку изучающим и даже несколько пренебрежительным взглядом: мол, откуда ты такая взялась в нашем отделе.

Сразу после знакомства девушку отпустили домой с тем, чтобы на работу она была готова выйти в понедельник.

Трясясь в забитом до отказа вагоне метро – был конец рабочего дня, – Рита радовалась тому, что сегодня пятница. Впереди два выходных. Она не спала уже двое суток. Если бы завтра нужно было выходить на работу, то Рита бы точно не заставила себя подняться с постели.

Домой она приехала совсем разбитая: от стеклянных дверей «Валида» до обшарпанного подъезда старенькой девятиэтажки, где Рита жила с бабушкой и четырехлетней дочкой, было около часа езды – сначала на метро, а потом пешком.

У нее не было сил посвящать бабушку Таню в детали интервью. Она только сказала, что работу ей дали, поцеловала перед сном Лизу и тут же, уткнувшись носом в подушку, моментально вырубилась.

В субботу Рита проснулась, когда стрелка часов перевалила далеко за десять.

Бабушка с Лизой уже успели совершить утренний моцион, испечь ароматный клюквенный пирог и теперь ждали ее пробуждения. Быстренько приняв душ, Рита поболтала с дочкой, включила ей мультики и уселась на кухне, рассказывая бабушке Тане о своих вчерашних приключениях.

– Ба, на ее фоне я чувствовала себя замухрышкой, – подытожила Рита.

– Ну какая ты замухрышка, скажешь тоже! – возмутилась бабушка.

– Да ты бы видела! Ноги от ушей, грудь как шары для боулинга, губы краснющие в цвет блузки.

Да там у всех мужиков челюсть отвисла до пола. И я. По всей строгости закона: юбка – серая, рубашка – белая, туфли-лодочки. Да еще этот проклятый пучок. Натуральная серая мышь.

– Да иди ты, Ритка, – махнула на нее бабушка Таня. – Работа-то кому в результате досталась?

– Мне.

– Ну вот. А пучок не пучок – это уж неважно.

– Все равно, – вздохнула Рита. – Я чувствовала себя каким-то синим чулком.