Кротовая нора

Туфли мне пришлось надеть те, что были, чуть великоваты, но с ноги не падали, и это главное. На волосы, высоко собранные в прическу, Глаша длинной шпилькой прикрепила небольшую шляпку. Шея и декольте были прикрыты косынкой – фишю. На руки я надела короткие перчатки, в тон ансамбля.

Мы ехали по вымощенной дороге, карета шла мягко и довольно быстро. Под равномерное укачивание можно было уснуть, но, отодвинув в сторону бархатную штору с бахромой, я жадно смотрела на улицы нового, для меня, Санкт-Петербурга. Иногда не сразу удавалось понять, где именно мы проезжаем, настолько улицы выглядели по-другому.

Мы проезжали какие-то торговые ряды, где толпились покупатели и продавцы, шумно торгуясь. На лужайках играли дети под присмотром нянь, по аллеям неспешно прогуливались дамы в ярких платьях с кружевными зонтиками, а вдоль дороги бегали босоногие мальчишки в льняных рубахах и штанах.

Когда мы проезжали разномастную толпу, стоящую на площади перед помостом, у которой останавливались некоторые кареты, раздался громкий и мучительный крик.

– Дмитрий Михайлович, а что происходит на площади? Почему все кричат? – нарушила я молчание.

Дмитрий, повернулся в мою сторону, выглянул в окно, потом снова откинулся назад.

– Порка розгами, скорее всего сбежавшего крепостного порют, – равнодушно ответил он.

– Как порка? – возмущенно вырвалось у меня.

– Обычная порка, вы что, не наказывали своих крестьян? – заинтересованно посмотрел Дмитрий на меня.

– Нет, а тем более розгами. Тетушка и я считали, что физическое наказание неприемлемо, – в запале продолжала я.

– Не думаю, что это правильно, иначе они ничего не усвоят, – решительно сказал Дмитрий, отворачиваясь от окна.

– Так нельзя издеваться над людьми, это бесчеловечно, – запальчиво вскричала я, услышав очередной нечеловеческий от боли крик, – А потом боярыни Морозовы у вас появляются, – вырвалось у меня, и я, отвернувшись, замолчала.

– Какая боярыня Морозова? – удивленно обернувшись, спросил Дмитрий.

– Никакая, простите, я просто расстроилась, – не смотря на него, ответила я.

Дмитрий, пожав плечами, снова отвернулся от меня.

«Боже мой», – в отчаянии подумала я, – «ведь до отмены крепостного права еще больше ста лет. Елизавета Петровна славилась самым спокойным правлением, смертная казнь была отменена. Ну и на этом спасибо. Но, крепостным в ее правление пришлось нелегко.