«Я крокодила пред Тобою…»

Пьянчужка моя… – Олег уткнулся носом Марине в ухо и глубоко втянул запах любимой женщины.

– Олеж, давай ребенка родим?

– А давай! Вот прямо сейчас и начнем, – он поцеловал Марину за ухом.

– Перестань, щекотно, – Марина поежилась. – Я серьезно спрашиваю.

– Я тоже серьезно. Давай родим.

Какая-то смутная надежда, что можно что-то поменять, изменить, немного подняла настроение.

– Ладно, схожу с вами к Сашке вечером. Только давай уговор – кроме пива ничего не пить.

Марина зашла к Машке, та смотрела мультики, Муха что-то сосредоточенно грызла на постели.

Увидев хозяйку, Муха, на всякий случай, покрепче зажала лапами предмет вожделения. «Кто их знает, опять начнут отнимать».

– Что грызешь, собака моей мечты?

– Р-р-р-р…

– Ясно. Машка, пойдешь с нами к дяде Саше?

– Ур-ра-а-а-а! Во сколько?

– Часиков в шесть пойдем. Приберись в комнате. Хорошо?

– Конечно, муль!

Муха внимательно следила за движениями хозяйки, не выпуская что-то из лап. В пятидесятые годы, кажется, был мультфильм «Каштанка» про маленькую цирковую собачку.

Муха – тот еще персонаж.

***

Маше было три года. Как обычно, утром Марина отвела дочь в детсад. Шел частый, мелкий, колючий дождик. Садик находился в пяти минутах ходьбы от дома, путь шел по небольшому мосту через речку-вонючку, так в народе называли Северку. Обходя лужи, Марина спешила домой. Переходя речку, она остановилась на мосту. Прямо посередине, в луже, поджав хвост и дрожа, стояла маленькая рыжая абсолютно мокрая собачонка с круглыми выпуклыми карими глазами.

– Только тебя мне и не хватало! – сказала ей Марина.

Собачонка подняла уши.

– Это вы мне?

– Тебе, кому же еще?

– Я вам помешала? Извините, – собака отошла в сторонку, освобождая путь.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила Марина, заглядывая собаке под хвост.

– Я девочка, если вы что-то ищете.

– Уже вижу, что не мальчик.

– Что-то еще? Или вы уже пойдете? – собачка чуть вильнула хвостом.

Марина задумалась. «Брать домой собаку – мысль дикая.

Олег меня выпрет вместе с дворнягой, он аккуратист, каких свет не видывал. Но псину жалко, накормить бы надо».

– Ладно, пошли, покормлю тебя.

Марина пошла, не оборачиваясь, в надежде, что собака ее не поняла.

– Напрасно вы так думаете, я вас прекрасно поняла, – думала собака, семеня следом, не отставая ни на шаг.

«Что Олегу скажу? Ума не приложу. Скажу, покормлю и отпущу». Марина надеялась разрулить все по ходу пьесы.