«Я крокодила пред Тобою…»

Она громко лаяла, брызгая слюной, ее глаза наливались кровью, и отвисшие красные склеры отчаявшейся, обезумевшей от горя матери производили-таки впечатление.

– А как же я выберу?

– Суку хотите?

– Ну да, девочку. Вон, вроде, малышка симпатичная. Ой, не знаю, они все такие хорошенькие!

– А вы погремите ключами, какая подойдет, та ваша, – дала совет бывалая Лена.

Марина достала связку ключей и потрясла ими перед щенками.

Одиннадцать мордашек повернулись к ней, удивленно прислушиваясь.

– О, это как раз сука, – объявила Лена.

Марина взяла щенка на руки, прижалась к нему и зарыла нос в теплый щенячий загривок.

– Щеночком пахнет! Девочка моя.

– Пятьсот рублей, вот паспорт, вот инструкция по применению, – съюморила заводчица, протягивая Марине книжку с советами по выращиванию сенбернаров в сложных условиях маленькой северогорской квартиры.

Марина отсчитала сотки, взяла щенка, положила в дорожную сумку, туда же кинула кусок тряпки с запахом собаки-матери и поехала в аэропорт.

Обратный полет обе девочки перенесли хорошо. У Марины теперь было о ком заботиться, у Патриции – кому себя доверить. Самолет прилетел поздно вечером. Вовка был в НИИ, Марина открыла дверь своим ключом. Елизавета Ильинична безмятежно спала, не подозревая, какую засаду ей приготовили горячо любимые дети.

Вовка пришел поздно и трезвый.

– Ну, где моська?

– Спит. Такая лапочка!

– Мать видела?

– Нет, она спала, когда мы приехали.

– И то хорошо. Позже узнает, дольше проживет.

– Кто? Щенок?

– Нет, мать.

Володя подошел к собаке, Патря подняла квадратную сонную мордочку и сладко зевнула.

– Красавица какая! Эх, Маринка, ну и дураки же мы с тобой! – улыбаясь, прошептал Вовка, боясь разбудить мать.

– Ничего не дураки!

– Ты хоть знаешь, до какого размера вымахает эта крошка?

– Да знаю, знаю, маманю ее видела, вот страшила!

– Ладно, спим.

Утром Марина проснулась оттого, что услышала чей-то плач. Она лежала, прислушиваясь.

– Вов, слышь! – Маринка растолкала Вовчика, – по-моему, Елизавета Ильинична плачет. Сходи посмотри.

Вовка прошел на кухню. На табурете, сложив руки на коленях, скорбно сидела Елизавета Ильинична и тихонько плакала, вытирая глаза кончиком платка.