Школьные тайны и геометрия первой любви. Американские приключения русской учительницы

А с началом Перестройки каждый побежал в своём направлении, но по одному пути: делай деньги, остальное приложится. Ошибка вышла. Не всё к деньгам прикладывается с лёгкостью и удовольствием.

– А Вы сами верите в женскую дружбу?

– Да! Больше, чем в мужскую.

– Вы знаете, я тоже. У мужчин зачастую не поймёшь, где заканчивается соперничество и начинается дружба. Или наоборот? – улыбнулся он.

Мы уже прощались, договорившись, что он вызовет такси для Фанки и Призрака, когда я почувствовала укол совести.

Прямо в сердце. Как будто там зияла та самая дырка от зонтика. Не без труда, краснея и смущаясь, я протянула доктору 200 долларов (всё, что у меня было в кошельке).

– Вы меня простите, доктор Хат, но дырку в стене проделала, конечно, я. У Вас могут быть неприятности: ведь это случилось в Ваше дежурство. Может, этих денег хватит, чтобы заплатить завхозу и попросить залепить дыру прямо сейчас? Мне очень стыдно…

Я насильно вложила деньги в изящную руку с тонкими, чуткими пальцами и выбежала на улицу.

Похоже, день, наконец-то, действительно закончился.

Глава 5. Шесть глаз, три рояльных ноги и пожизненный приговор

«Я уныло тыркала одним пальцем по случайным нотам рояля. Рояль стоял в школьной библиотеке, вернее, в уютном концертном зале, прячущимся за высокими книжными полками. Было скучно. Ожидать – всегда тоска смертная, а ожидать неизвестно чего – и того хуже.

– Давай дружить, – раздалось откуда-то слева и снизу.

Следом, над благородной чернотой рояльной талии на трёх ножках, показались два таких же чёрных глаза. Глаза просто умоляли меня заговорить с ними.

– У тебя подружка в этой школе есть? – в этот раз к глазам присоединилась две овальные щёчки. Щёчки подрагивали в такт аккуратным кренделькам из двух тёмных блестящих косичек, закреплённых большими бантами над совсем маленькими ушками. Всё в девочке готово было рассмеяться и расплакаться одновременно. Прошло несколько лет, прежде чем я поняла, что в этом и была главная особенность Ламентии: хранить улыбку и печаль в одном и том же месте.

Кто-то скажет, в сердце. Другие предпочитают назначить «хранилищем» нашу голову. Многие американцы считают, что это желудок.

– Меня зовут Ламентия, – голос девочки начинал опасно дрожать, и я поспешила ответить:

– У меня нет подруги в этой школе.

– Так ты хочешь со мной дружить? – почти на выдохе, шёпотом переспросила незнакомка.