Шрам на счастье

В таких ситуациях и выясняется кто тебе друг, а кто был рядом ради выгоды. – Резкость в голосе. – Первая половина отсеялась, когда выяснилось о моем банкротстве, вторая – когда диагноз врачей был не утешительным: парализация! – Я выплюнул последнее слово. – Олеся появилась, однажды. Но я ее не видел, с ней разговаривал Дэн. Он сообщил ей о том, что я превратился овощ. Та повздыхала, сказала, что ей жаль! А потом выяснилось, что она, прихватив все свои драгоценности, сбежала из страны…

– Вот сука! – Возмутилась Луиза, перебив меня.

 – Извини! Но тут другое слово не подходит!

Я хмыкнул:

– Согласен! Хорошо, что хоть только свои драгоценности, а то если бы прихватила фамильные… бегай за ней потом по всему континенту. – Я тяжело вздохнул. – Так! Что еще я не рассказал? Больше года реабилитации: я учился заново ходить, двигаться! Антон все поражался. На меня приезжали посмотреть врачи из разных регионов и стран. Как на музейный экспонат! А когда все узнали, что я встал на ноги, пошли слухи, что ни какой аварии не было, а если и была, то не такая серьезная.

А фотографии взяты с другой аварии, но мне на это было плевать. Я хотел только одного, поскорее выбраться из больницы. Сбежать от всех! И когда Антон сказал мне, что все что можно сделать – сделано. Я собрался и уехал. Альберт приехал следом. Сбережения кое-какие остались: купил дом, открыл магазинчик, правда, оформил его на Альберта, чтоб ему скучно не было здесь. – Я замолчал на мгновение, перед тем, как вынести себе вердикт.  – Что я имею в сухом остатке: за руль я не сажусь, не могу справиться с панической атакой. Альберт исполняет роль моего водителя. Периодически, болит колено, но на нем нужно делать операцию. Антон сказал, что это еще месяц в больнице, а я не готов туда вернуться. Дальше: все тело в шрамах… – Пауза. – И лицо, из-за этого я не могу решиться показаться тебе на глаза…

– Но, Марк! – Начала возмущаться Луиза.

– И последнее, – останавливая ее, продолжил я. – И, самое, для меня страшное: после этой аварии я не могу иметь детей! Теперь все.

Я замолчал. Луиза тоже молчала. Последние слова больно кольнули в сердце. Это, действительно, страшный приговор!

А она решила спросить:

– Неужели, нет ни каких шансов? Ведь медицина не стоит на месте. ЭКО?

– Луиза, – спокойно начал я. – Ты, хоть представляешь, что это за процедура?

– Честно, нет!

– Вот именно! А это жесточайший, гормональный удар по организму. Редко, какая женщина согласится на это.