Болотница

Только сейчас я разглядела, что пальцы у руки длинные, узловатые, неестественно тонкие и заканчиваются острыми слоистыми даже не ногтями, а когтями, с бурой грязью под ними.

Будто сообразив, что я все поняла, рука еще сильнее сжала мое запястье, так что я невольно вскрикнула от боли, и резко дернула на себя, под одеяло, отчего я потеряла равновесие… И распахнула глаза…

Сердце колотилось, как бешеное, и мне пришлось дышать ртом, чтобы унять дрожь. Я лежала на своей кровати, повернувшись лицом к стене, и таращилась в темноту, из которой постепенно проступали очертания действительности.

Одна моя рука покоилась у меня под головой, а другая, та, за которую меня чуть не утащили, была прижата кистью к стене практически вертикально. И затекла она не столько из-за неудобного положения, сколько из-за невероятного напряжения, с какой прижималась к стене. Вспомнив, как меня мама в детстве учила бороться с ночными кошмарами, я три раза пробормотала: «Дурной сон, в форточку вон! Куда ночь, туда и сон!», а потом еще три раза, потому что все привидевшееся мне казалось настолько реальным, что детского заклинания не сразу хватило, чтобы успокоиться.

Восстановив кровообращение в кисти, я спрятала обе руки под одеяло и зажала между коленями. Только так мне постепенно удалось расслабиться и все же снова заснуть без кошмаров и нервов.

Глава 7

Как здорово, что на каникулах можно валяться в постели сколько угодно и никто тебя не подгоняет вставать! Я проснулась поздно, по привычке полистала старые чаты в телефоне, потом по второму разу прочла старинные литературные журналы и наконец пошлепала на кухню.

Мама еще спала. Я мимоходом заглянула к ней в спальню, посмотрела, как она ровно дышит во сне, и тихонько, стараясь ее не разбудить, сделала себе омлет и чай. Потом нарезала бутербродов, прихватила бутылку с водой и пошла валяться на солнце, перечитывать привезенные с собой книги и разгадывать кроссворды из найденных в сарае советских газет. Последнее удавалось лучше всего, потому что из-за жары меня слегка разморило, и смысл повествования в книгах ускользал.

Кроссворды же можно было как начать, так и бросить в любом месте без ущерба для смысла.

Когда мне и это занятие надоело, а бутылка с водой опустела, я вышла с участка на улицу.

Анцыбаловка стояла в очень красивом месте. Кругом ее обступал лес, сочный, зеленый, на его фоне даже покинутые дома, заросшие вьюном, выглядели не так печально. Скорее, наоборот.