Ёшка

Когда она достигла его живота и продолжала спускаться ниже, он сделал несколько коротких вдохов, прикрыл глаза и запрокинув голову, со стоном выдохнул. Сердце глухо колотилось, дыхание участилось, губы обсохли. Он обнял руками ее голову, проник пальцами в густую капну волос, и отдернул ее от себя, желая посмотреть в ее лицо.

– А может, любовь? – задыхаясь, прошептал он.

Она вытерла влажные губы тыльной стороной ладони и тихим голосом сказала:

– Тогда люби меня.

Иван опустился, напирая на нее, и повалил на теплый травяной покров.

Провел языком по ее губам, собрал оставшуюся влагу возле рта. Жадно вцепился в ее губы, снова сорвал несколько коротких поцелуев, каждый раз стараясь глубже проникнуть в нее языком. Его руки заскользили по ее телу, ему хотелось изучать его. От жарких прикосновений Ёшка прогнулась под всей его нависшей тяжестью, и сладко простонала. Этот звук был настолько желанным для слуха Ивана, что он приподнялся на локти, чтобы видеть ее лицо.

– Хочу тебя, – прошептала она настолько тихо, что ее слова почти не было слышно.

Словно выполняя ее просьбу, он снова прильнул к ней всем своим телом. С силой прижал ее своими бедрами. Оба они сделали несколько коротких вдохов, дыша друг на друга почти в упор. Иван стал плавно двигаться, с каждым разом все сильнее и сильнее надвигаясь на нее. Он словно услышал голос своего тела, и это чувство было для него новым. Все, чего он желал, было обладать этой бестией. Вдыхать неповторимый запах ее кожи, волос. Целовать ее губы, ее сильное, гибкое тело.

Он желал, чтобы вся она принадлежала только ему.

Через некоторое время они были уже на берегу, там, где Иван оставил своего коня и были разбросаны их вещи. Оба молчали. Ёшка нервно теребила в руках рубаху стараясь вывернуть ее. Иван, уже одетый, подошел к ней и привычно спокойно помог, при этом стараясь заглянуть в ее лицо, которое она прятала за волосами.

– Я отвезу тебя в деревню, – сказал Иван.

– Я не живу в деревне.

– А где?

– Да, здесь недалеко.

– Почему не в деревне?

– Бывшие хозяева изгнали еще мою бабку, с тех пор я живу отдельно, – гордо ответила она.

– От бывших хозяев здесь ничего не осталось. Хозяин здесь я! Я – граф. По-моему будет! Я разрешаю вам вернуться.

– Ты мне не хозяин, – усмехнулась Ёшка, – и мать моя не была крепостной, и я вольная.

– Нет? – усмехнулся Иван.

– Нет, – ответила Ёшка, – крепостной моя бабка была, а меня вам в работники не переписывали, так что я есть, а бумаг на меня нет.