Договор без права расторжения

 – Нет таких врачей, у которых бы мы не были.

– Послушайте, женщина… – Стас хотел было послать ее сразу ко всем чертям, но вдруг почему то передумал, задумался, подбирая слова. Как ни крути все равно выходило грубо. Стас постарался смягчить тон. – Вместо отрезанной ноги можно нацепить протез, но для мозга протезы еще не придумали. Нельзя вынуть из черепа ущербный мозг вашего сына и вставить вместо него другой – мозг какого-нибудь мальчика-отличника и будущего олимпийского чемпиона. Вам не повезло – вам достался бракованный товар.

К сожалению, его нельзя обменять на новый. Принять и жить дальше или выбросить – вам решать. Но починить его не удастся. Никому.

– Мой сын – не товар! – взвилась женщина. – Это ребенок! Мой ребенок! И я люблю его, таким, какой он есть!

– Да мне собственно без разницы, – пожал плечами Стас.

– Бездушный ублюдок!

Женщина продолжала кричать ему в спину оскорбления и обещала страшные кары, но Стас, не слушая ее, равнодушно захлопнул за собой калитку и запер на прочный засов, с досадой подумав, что утром придется вставать, чтобы впустить Марьяну.

Она ведь не угомонится, пока не разбудит его.

Если раньше Марьяна могла и пропустить раз другой утреннюю встречу, то сейчас она приходила каждый день, чтобы затопить печь. Стас сам не заметил, как перестал выполнять основные обязательства по уходу за домом. Он предпочитал накинуть на плечи телогрейку, чем возиться с дровами.

– Захар тоже не любил печь топить, – приговаривала Марьяна, чиркая зажигалкой.

Стас в этот момент старался держаться подальше. Вид огня стал будить в его голове воспоминания о запахе паленой кожи, а по спине пробегал неприятный холодок.

Дом еще хранил тепло утренней суеты Марьяны, и Стас повел плечами, снимая куртку. В окно, сквозь полысевшие ветки кустарника заметил, как женщина за руку увела сына. Не иначе, они разместились у бабки Аглаи. Та, овдовев и расселив своих детей по городам, сдавала комнаты в опустевшем большом доме всем желающим.

Этакая деревенская гостиница «все включено». Желающих было немного, в основном на постой просились редкие туристы, да такие вот страждущие выздоровления, как эта несчастная женщина.

В голове опять завозились мутные, не свои, чужие видения, мысли, думы. Стас, не глядя, дотянулся до стакана, и наполнил его сразу наполовину. Коньяк шелковым огнем плеснулся через горло в желудок. Проник в кровь, разгулялся по венам и артериям.