Договор без права расторжения

А здесь, какие комментарии и «лайки»? Любовь в Москве и любовь в Коврово – абсолютно разные вещи. Не вляпался на прогулке в коровью лепешку – вот и ладно, вот и состоялся романтический вечер в деревне. Прав был отец Алисы – эта глушь не для нее.

– Можешь не отвечать.

Девушка, сердито сверкнув глазами, ушла в комнату, хлопнув дверью. Стас сжал виски в ладонях. Молекулы спирта, коими он вчера вечером под завязку наполнил свой организм, благополучно были переработаны и уничтожены его печенью. Он чувствовал, как его кровь, просто идеального состава течет по венам, а значит и омерзение от чужеродного присутствия в голове за спиной не за горами.

Каждый вечер напиваться в стельку, когда рядом Алиса, он не станет. Не сможет. А вот сможет ли он на трезвую голову наблюдать, как сходит с ума? Вопрос…

Алиса просидела в добровольном заточении до утра. Стас не знал, радоваться такому повороту или нет. За ночь дом выстудился, и девушка не могла не заметить, что пора топить печь. На грохот сваленной охапки поленьев она высунула из комнаты разлохмаченную голову.

– Кажется, я уснула… – виновато проговорила она.

В голове у Стаса что-то знакомо загудело, будто в компьютер загрузили новые данные и необходимо срочно их обработать. Он не мог понять, что происходит с девушкой. Она начала двоиться у него в глазах. Стас мотнул головой – видение исчезло, подбросив вместо себя непонятное послевкусие, вроде как приятное, но вместе с тем напряженное и тревожное. Чертово болото!

Истинная внучка деревенской колдуньи, Алиса умело растопила печь, подмела пол от мелких щепок и трухи, аккуратно сложила лишние поленья у стены.

Когда ей надоело изображать радушную хозяйку, она распрямилась, сделала глубокий вдох, словно собиралась сигануть вниз со скалы в пучину, и посмотрела в глаза Стасу.

– Я сейчас тебе кое-что скажу. Должна сказать… Я потому и приехала…

Стас заметил, как у нее мелко-мелко задрожали руки, и слезы наполнили глаза, готовясь хлынуть по щекам.

Что ужасного она может сказать? Вряд ли есть такие вещи, ради которых стоить лить слезы. Ему захотелось обнять ее и прижать к себе. Он даже протянул руку, чтобы ухватить ее за запястье, но она решительно вырвалась, отступила на два шага назад и выпалила:

– Я жду ребенка.

Выстрел в упор не мог бы произвести на него такое впечатление, как ее слова. На его лице не дрогнула ни одна мышца, ни на миллиметр не шевельнулись ни веки, ни губы.