Сухой колодец

 – Если со мной что-нибудь случится, то тебя непременно найдут!

Святая простота! Стас не стал разочаровывать девушку. Мобильная связь в этой деревне приказала долго жить еще несколько месяцев назад. Последняя весенняя лавина из плотного, напитанного влагой снега снесла сотовую вышку. Восстанавливать которую, сотовики не торопились. Затраты не окупались… Пока власть не профинансирует, сотовики сюда носа не покажут. Так что по Интернету его фото вряд ли кого порадует, а с памятью ее телефона он разберется позже, при удобном случае…

– Пойду пройдусь, – вместо ожидаемого возмущения откликнулся он и, закинув через плечо куртку, вышел из дома.

Коврово растелилось своими домами и огородами в неширокой долине меж двух пологих гор, частично захватив один склон. Деревня, ляпистыми крышами (и сюда докатился прогресс, крыши домов были закрыты не серым шифером, а разноцветными листами профилированного металла, имитирующим черепицу), неровными участками и заборами резала глаз, внося дисгармонию в природный пейзаж, словно заплатка из дешевого ситца на благородном зеленом полотне бильярдного стола.

Пройдя сквозь всю деревню по центральной улице, Стас вышел за жилую территорию и оказался на дороге ведущей в большой мир. Не раздумывая, он шагнул с дороги на обочину, легко перепрыгнул неглубокий кювет, и углубился в лес на десяток метров.

Идти было легко, несмотря на довольно неровный грунт. Молодые елки по опушке ограждали его от любопытных взглядов из деревни и Стас, неторопливо, рассматривая чуть ли не каждую травинку, отправился в обход деревни по широкой дуге ровно вдоль лесной кромки.

3

Перебирать личные вещи мертвого человека – странное ощущение. Как будто пытаешься залезть в чужую шкуру. Становится немного стыдно за свою беспардонность и даже где-то на краю сознания, боишься, что тебя застигнут врасплох. Но такое чувство накрывает только в первую минуту. Потом приходит понимание, что уже никто тебя не отдернет, не запретит, не отругает. Стыд отходит на второй план и просыпается интерес.

У мертвых нет личных вещей, личное – это привилегия живых.

Бесцеремонно разглядывая, трогая, примеряя чужие вещах, читая письма не предназначенные для наших глаз, доставая предметы, скрытые от посторонних в дальних уголках шкафа, мы разрушаем знакомый нам образ человека.

Даже не догадываясь об истинных мотивах человека, обнаружив поразившую нас вещь, мы начинаем додумывать, приписывать новые черты характера умершему. И уже некому нас переубедить.