Сухой колодец

И вполне ожидаемо, стал колотить по диску железным прутом. Такие самодельные гонги очень востребованы в определенных местах – дешево и действенно.

Почти одновременно двери пяти избушек распахнулись и девушки в длинных юбках, платках и кофтах с длинным рукавом высыпали наружу. Девушки чинно расселись на лавках перед своими домиками, благопристойно сложили руки на коленях и замерли.

Стас насчитал шестнадцать девушек. Сколько он ни вглядывался в лица, узнать среди них Ольгу не смог. Возможно, дело было в том, что на фотографиях, которые ему предоставили родители девушки, она была при полном макияже и не без фильтров фоторедакторов.

Здесь же все девушки являли свое лицо свету таким, каким его изначально задумала природа. Не иначе, как на зеркала в общине полный запрет, усмехнулся Стас.

Только все дамы заняли места в партере, как на крыльце главного дома возник второй мужчина. Он был старше первого примерно раза в два, но все еще крепкий и подтянутый. Гладко выбритый, коротко стриженный, выправкой он походил на военного – прямая спина, четкие, экономные движения.

В отличие от молодого, второй мужчина был одет в одет в белую рубаху и белоснежные же брюки.

При виде этого человека по рядам девушек пронесся быстрый шепот, на их лицах появились улыбки, и они непроизвольно подались вперед, не отрывая горящих взглядов от мужчины.

– Милые мои, – заговорил мужчина. – Любимые мои девочки. Вы все здесь уже не первый день и прекрасно знаете, как я страдаю вместе с вами, и вместе с вами ищу слово и дело, чтобы доказать нашей Матери, что вы достойны… Достойны продолжать жизнь! Достойны радовать нашу мать детьми и внукам!

Голос мужчины, глубокий, мощный, мягкий веял над поляной, сладкой патокой затекая в женские уши.

Девушки слушали его разинув рты.

Стас высоко оценил мастерство оратора. Каждая женщина в своем несчастье ищет поддержку. Кто у мужа, кто у отца, кто у друга…

Мужчина в белой рубахе обращался ко всем сразу и одновременно к каждой… Он умело жонглировал словами, играл интонацией и ритмом, задевая нужные струны в каждой слушательнице.

Любая могла представить его тем, кем хочет – возлюбленным, отцом, мужем, братом, другом… Каждая с радостью переложила с себя тяжесть бессмысленной вины за свое пустое чрево на широкие плечи мужчины. Он достойно и трепетно принял эту тяжесть и… передал ее на широком блюде Матери-природе. Да так ловко, что у слушательниц и в мыслях не возникло, что им профессионально дурят голову.