Голодная

Наверное, так выглядели боги древнего Олимпа, или безжалостные воины, которые сумели пережить не одну битву, сражаясь насмерть за своего короля, некстати представила Шерил. Она молча уставилась ему в центр груди, заворожено наблюдая, как капелька пота сползает по загорелой коже, цепляя волоски и оставляя за собой мокрую дорожку. Девушка совсем забыла, какое впечатление он производит на нее своим присутствием. Словно человек из другого мира. Мира жестокого и несправедливого по отношению к безобидным девушкам, скромным студенткам исторического факультета.

Испытывая неловкость за свое вторжение, робея поднять взгляд и начать разговор, она продолжала смущенно молчать.

– Вот она, причина моего поражения, – беззлобно воскликнул Руслан, стягивая шлем с головы и прерывая затянувшуюся паузу. – Добрый день.

– Здравствуйте, – нашла в себе силы, вежливо ответить, Шерил.

– Чего тебе? – грубо спросил Макс, не подхватив эстафету учтивого приветствия.

– Я хочу уйти. Прикажи своим людям, чтобы открыли ворота.

– Нет.

– Нет? – переспросила Шерил. – Что значит – нет?! Ты вчера сказал, что мне не стоит ходить по ночам. Сейчас утро, светло, значит, я могу безопасно добраться до дома.

– Я сказал, что пока ты побудешь здесь. Я еще не решил, что с тобой делать.

– Так решай скорей, мне нужно попасть домой, – Шерил набралась смелости и посмотрела ему в глаза. За спиной услышала смешок Руслана.

Взгляд Макса лениво скользил по ее лицу, казалось, он считает веснушки на ее носу.

Помолчав целую вечность, выжидая, когда она совсем смутиться, он ответил таким ледяным тоном, что девушке показалось, будто все молекулы в воздухе собрались вокруг нее в кристаллики льда:

– Ты. Останешься. Здесь. Так надо.

Под его пристальным взглядом всякое желание отстаивать право на свободу моментально замерзло и раскололось на тысячи хрустальных осколков. Он не стал дожидаться, когда она придет в себя, через перчатку взял ее за плечо, развернул и, довольно чувствительно, подтолкнул к выходу.

– Теперь иди, найди себе какое-нибудь занятие.

***

Так началось ее заключение в Успенском особняке. Макса в тот день она больше не встретила. Отчего вовсе не расстроилась, напротив, была этому несказанно рада. Воспоминания об утренней встрече вызывали непроизвольную дрожь и невнятное чувство, что не замолчи она вовремя, встреча могла для нее закончиться куда хуже, чем просто толчок в спину.